Свободная охота (сборник)

Но учти, Дрозд, грех берёшь на себя!

– Подумаешь, грех! Да сколько угодно! – в Дроздове не было никаких комплексов, никакой внутренней маяты, он был рассчётлив, словно жаждущий человек, выискивающий щелочку, через которую к нему может хлынуть поток из продырявленного бурдюка, хранящего чужое богатство, он увидел светлую полоску, туманно забрезжившую перед ним и решил целиком поместиться на этой полоске, встать на неё двумя ногами, и если уж впереди замаячила перспектива побывать в отпуске, то сделать всё, – отвинтить колеса у родного КамАЗа, в каше сварить дежурного прапорщика вместе с будкой, раз и навсегда покончить с душманами, отравив их этой кашей – ни одного душка в живых Дроздов не оставит, но в отпуск съездит.

– Ладно! – с тобой, – подавил короткий всхлип Соломин.

– Правильно! – сказал Дроздов. – А потом, почему старлей не помчался на полусогнутых в штаб, чтобы сообщить о душковском подземелье?

«Вопрос серьёзный», – подумал Соломин.

– Чтобы сегодня и накрыть там хозяев! А или не а?

– Да они через семь минут после нашего отъезда смылись из погреба.

– Не уверен!

«Какой дурак останется там, если знает, что он засвечен? – Соломин подавил новый всхлип, возникший в глотке. – А потом, уже темно, там явно стоят мины. Шерстить подземелье надо только днём, старлей прав. В штаб он не побежал лишь потому, что не разработал линию поведения, тут ведь слово влево, слово вправо – и всё, виновен! Как в тюрьме.

– Ты чего копаешься? Пошли быстрее! Быстрее сходим – быстрее спать ляжем.

«Ага, быстрее сядем – быстрее выйдем. Всё та же зарешёточная логика. Вот ё-моё!»

– Сейчас, сейчас! – заторопился Соломин.

«Хотя, с другой стороны, старлей, конечно, не прав, что не сообщил об этом сегодня, особенно – о берлоге.

– Телишься, телишься, – сказал Дроздов, он давно уже был готов, лучисто поблескивал светлыми глазами, выгоревшие бровки разогнал в стороны, не было на его чистом челе ни одной морщины. Никаких комплексов, никакого хлюпанья, никаких сомнений – Дроздов был полноценным человеком и Соломин, сломав в себе остатки сопротивления, покорно оделся, пошёл вслед за Дроздовым к капитану Николаенко.