Свободная охота (сборник)

– Вот пусть и берёт на себя, а нам это ни к чему. Мы ведь, Игорёк, подчинённые?

– Подчинённые, – подтвердил Соломин.

– А раз подчинённые – значит, подчиняемся приказам? А или не а?

– Ну да!

– Значит, старший лейтенант Коренев мог делать с нами, что хотел?

– Наверное, мог, – Игорь лежа приподнял плечи, шевелиться ему не хотелось, всё причиняло боль, неудобство, мышцы и кости болели, спина прилипла к простыни – он до сих пор потел. – Я не знаю.

– То есть он мог приказать нам, чтобы мы сдались в плен, и мы сдались.

– А!

– Но на деле-то вышло по-другому: мы не сдались и не думали сдаваться – нас сдал старлей! Так?

– Ну!

– Он ведь разговоры с душками вёл по-ихнему, поди разбери, о чём он там с ними говорил? А говорил он, по-моему, вот о чём – продавал технику за хороший бакшиш, КамАЗ с цистерной, солярку – всё-таки полная колбаса, а это знаешь сколько можно заправить машин? Это же больше обычной бензоколонки. На западе на дизеля давным-давно перевели и грузовики, и легковушки – а легковушке солярки надо в шесть раз меньше, чем грузовику.

– И в двадцать раз меньше, чем танку!

– Ты представляешь, какие это деньги?

– Ну!

– Что ты всё нукаешь?

– Пока не пойму, куда ты клонишь?

– Клоню к простому – мы ни в чём не виноваты – во всём виноват старший лейтенант.

– И что же?

– Как что? Ещё как что! – забубнил под одеялом Дроздов, перевернулся набок, покряхтел, будто маленький домовичок, почесал подбородок по-старчески, словно расчёсывал кудель – всей пятерней, ведя пальцами от кадыка к срезу челюсти.

– Здорово, – прошептал Соломин и, подумав о том, что увидит дом, своих, Нинку Титкову – синеглазую грудастую девчонку из соседнего подъезда, которая поклялась ждать его из Афгана, каким бы он ни приехал, пусть даже без ног, лишь бы только шишку не оторвало, она всегда его примет; сходит на «диско» и с Валеркой Зыряновым, закадычным корешком, которому повезло больше, чем Соломину – он поступил в институт с военной кафедрой и отмазался от армии, – попьёт пива, – вернётся в своё прошлое, которое, как ему казалось, потерял уже на всю жизнь, обретёт «круги своя» и вновь станет человеком.