Жили-были в Миновском

Народу в вечерний час у храма было не мало, но и не много. Кто-то проходил мимо, кто-то протягивал нищенке хлебушек или монетки.

Вдруг женщина посмотрела прямо на Машу, которая как раз поравнялась с ней, и другим, отчетливым, но тихим голосом сказала: «Береги брата».

Девочка вздрогнула и крепче ухватила большую Ванину руку. Он ничего не заметил и не остановился – им еще нужно было найти место для ночлега.

– А это что за деревце? Ой, какая птичка! А у речки этой имечко есть? – Маша была любопытная девочка, а брат всегда находил ответы на ее вопросы.

Он даже читать умел: пока сынок Прохора Семеновича, Алексей, служить не уехал, они были большими друзьями, от него и научился.

– Есть, есть имечко у речки, – улыбнулся Иван, подсадив сестренку на закорки, чтобы перейти невысокую воду вброд. – Глиненка.

С двух сторон широкой дороги стояла высокая рожь с зелеными, еще не набравшими силу, колосьями. Солнце в этот теплый июньский вечер только повернуло к горизонту, и все вокруг было окрашено яркими сочными красками.

Ветерок тихонько волновал поле, а высоко в небе весело кружили шустрые птицы.

Вдалеке, как на острове, вольно раскинулась большая деревня Миновское. Пройти ее насквозь, а там, за мостом через Ужень, шумит, смеется, перекликается ярмарка.

На ночлег попросились на сеновал к дальней родне. И дело Ивану сразу нашлось – поправить с хозяином, пожилым щуплым мужичком с усталыми глазами, покосившийся заборчик.

– Слыхал, чего у нас на ярмарке приключилось, – покряхтев, завел разговор хозяин.

– Нет, не слыхал.

– Язычники, колдуны, – Тамон, хозяин, сплюнул и перекрестился. – По-нашему почти не разумеют, лопочут чего-то. В сторонке становище разбили. Там у них, слышь, мальчишки подглядели, идол деревянный. Они ему молятся.

– Вот чудо… Откуда же?

– А не знает никто. Только мужики уже подумывают, как бы их прогнать. Беды бы не было. – Тамон промолчал. – Их много, басурман; крепкие такие, темные, глаз не видать. Страшные. Ты, Иван, как, пойдешь с нами?

– Если надо, могу… Но, может, поговорить с ними сперва, выведать, чего хотят они?

– Пробовали говорить.

Рычат, кулаками машут. А бабы у них злющее – смотрят так, – рассказчик не смог подобрать слово и выразил мысль просто. – Ух! Колдуют, поди.

– Когда же пойдете?

– Да как побольше мужичков соберем, так и пойдем.

На сеновале Маша подвинулась ближе к брату и спросила:

– Ваня, а басурмане это кто?

– Ты где услышала?

– Все об них говорят.

– Никто. Спи.