Жили-были в Миновском

Жили-были в Миновском

Юлия Кожева

Повесть о жизни простой тверской деревни через судьбы женщин одной семьи. История начинается в 1842 году, когда недалеко от большой сельской ярмарки маленькая девочка находит икону. В 20 веке вместе с героинями повести читатель переживает первую и вторую мировую войны. Идет время, меняются поколения, живет деревня, затерянная на просторах Русской равнины…

Юлия Кожева

Жили-были в Миновском

Жили-были в Миновском

повесть

Мир пронизан минувшим.

Он вечен.

С каждым днем он богаче стократ.

В нем живут наши давние встречи

И погасшие звезды горят.

В. С. Шефнер

Повесть начинается в 1842 году, когда недалеко от сельской ярмарки маленькая девочка находит икону. В 20 веке вместе с героинями повести читатель переживает первую и вторую мировую войны. Идет время, меняются поколения, живет деревня, затерянная на просторах Русской равнины…

Чудесное явление

1842 год

– Далеко еще, братик? – тоненькая светловолосая девочка крепко держала за руку высокого крепкого парня, который уверенно шагал по пыльной дороге.

– Устала, Машутка? Хошь, взбирайся на закорки, прокачу тебя.

– Что ты, Ваня, у тебя и так сума тяжелая. Сама дойду, не маленькая. Только скажи, сколько идти-то?

– А вон уже крест блестит.

Крест большого храма и вправду показался из-за высоких тополей. Значит, они дошли до Поречья и совсем скоро окажутся на большой ярмарке, что за речкой Уженью.

Туда шли брат и сестра. В путь отправились рано, когда солнце только забелело сквозь утренний туман.

Брат Иван был кузнецом, а на ярмарке в этом году, по слухам, продавали много лошадей. Вот он и решил подзаработать. А сестренку взял с собой, чтобы одну не оставлять – были они сиротами вот уже года три, после большой болезни, что прошла по Тверскому краю.

В Поречье Маша все смотрела по сторонам: ей было любопытно, как живут разные люди. Село большое, не то что их деревенька на пять хат.

Правда, через ручеек у них барский дом, только он мало отличался от крестьянских изб. Разве что размером. Прохор Семенович, барин, был почти так же беден, как его крестьяне. Потому и отпускал охотно всех, кто отправлялся на заработки – было бы чем платить оброк.

– Дай копеечку, дай копеечку, – услышала девочка чей-то распевный голос.

У церковных ворот сидела не старая еще женщина в пыльном потрепанном балахоне и, не глядя ни на кого, тянула свой мотив.