Екатерина Чубарова

– Вы вольны не слушать, подпоручик, – улыбнулось рязанское личико капитанши.

– Я запрещаю вам точить зубки на дочери моего соседа – отставного ротмистра гвардии!

Какой-то штабс-капитан Финляндского полка нашёл случай погеройствовать:

– Господин подпоручик! Извольте умерить ваш тон! Вы говорите с дамами!

– Увы. Будь то не дамы, кому-то давно пришлось бы ответить за свой язычок.

Музыка замолкла – на чистый чеканный голос подпоручика обернулись проходящие пары. Объявили мазурку.

– Не вынуждайте меня.

Я давно грезила взять перо и записать: так, как рассказывала моя бабушка про первый и последний скандал в доме княгини Нины Ланевской. Два офицера, пистолеты, задний двор…

И поединок не случился.

«Русые волосы с волной. И глаза голубые», – так вспоминала бабушка своего заступника. И больше ни слова о нём.

Она умерла, когда мне исполнилось четыре года. А эта история почиталась у нас за семейный анекдот: как бабушка утопила в колодце дуэльные пистолеты.

Да-да, неуклюжая, нескладная математичка – это и была моя бабушка, Екатерина Чубарова.

Осенью 1886 года мои старенькие родители уехали в Крым лечить гипертоническую болезнь. В тридцать пять лет я была не замужем. Но мне уже дозволялось жить одной в Петербургской квартире.

В ненастный октябрьский день я услышала звон дверного колокольчика. Горничная удивила меня:

– К вам господин из Италии.

Знакомых итальянцев у меня не было. Но гостя следовало принять, и я вышла в прихожую.

Высокий брюнет, на вид – лет сорока, держал чёрный шагреневый саквояж. На первый взгляд, его улыбчивое лицо с серо-голубыми глазами и аккуратными усами вызывало симпатию.

– Имею ли я честь говорить с внучкой Екатерины Чубаровой? – спросил он меня по-русски.

– Да, моя бабушка в девичестве была Чубарова.

– Позвольте мне представить себя: князь Марко ди Мильяно. Я здесь по просьбе моего покойного дедушки. Я привёз это вам, – он подал мне саквояж. – История вашей бабушки.

– История моей бабушки? Из Италии?

Он едва не выронил шляпу с чёрной лентой, передавая её горничной.

Я пригласила синьора в мою небольшую гостиную. Мы сели в кресла возле чайного столика. Я присматривалась к цвету его волос: чёрных, словно осыпанных золотой пыльцой. Чёрный галстук, чёрный жилет, чёрный пиджак. Горничная подала чёрный кофе. Князь принял из моих рук чашку с гжельской росписью и улыбнулся:

– Russa фарфор! Дедушка рассказывал о ней.