В плену времени – 2. Повести

– Что ж, назначь мне за него денежную выплату! Я заплачу тебе, и разойдемся с миром!

Лица египетского врача ему было не видно – слабеющий свет неба едва касался их. Гелиодор стоял спиной к зажженному на мачте факелу.

– Ну что ты молчишь? Назначь цену по человеческому счету, а не по божественному. Назначь цену за Лабира и…

Ицар не договорил, его вдруг охватил страх – от темной фигуры Египтянина, закутанного в черный плащ, по палубе внезапно протянулись несколько отчетливых теней, словно рядом с ним стояло еще несколько человек! И удлиняясь, эти тени надвигались черными клиньями на Ицара.

От необъяснимого страха у него захватило дыхание, он попятился, а потом словно оцепенел. Раздался тихо-повелительный голос Гелиодора:

– Мы поднимем паруса и поплывем к Южному мысу.

Ицар сделал усилие и преодолел страх и оцепенение. Всё на корабле стало вновь привычным ему. А тени на палубе – просто шевелящиеся тени от света факела.

– Ладно, я сделаю, как ты хочешь.

Ицар повернулся и скомандовал оторопевшим от всей этой сцены морякам.

– Мы плывем к берегу! Ставьте малый парус и разворачивайте нашу «Славу».

– Там скалы! – крикнули моряки, указывая в сторону темного берега.

Но Ицар в свою очередь указал на Египтянина.

– Нам приходится слушаться Египтянина – он одержим, и нас всех влечет к гибели!

Пираты ответили гневным ворчанием, глядя на Гелиодора, но они не осмелились с ним спорить, примолкли и, подняв якорь, а потом, взявшись за паруса и кормовые весла, начали разворачивать корабль носом к едва видному в потемках берегу.

Малиновый круг солнца скрылся за черной чертой сицилийского берега. И в наступившем мраке окруженная шумом и плеском темных волн «Слава Кара» развернулась и на двух небольших, полуспущенных парусах направилась к берегу.

Гелиодор пошел в каюту собрать свои вещи.

От усталости и потрясения Ицар стал молчалив, решил с иронией относиться ко всему, что он не может понять, наверно, потому, что это НЕВОЗМОЖНО понять.

Вошел в каюту к Гелиодору, сидевшему в слабом свете маленького светильника, и сел напротив него, привалившись к плетеной стенке каюты.

– Ты видимо в самом деле посвящен в тайны, влияешь на нас гипнозом.

– Помнишь, ты спрашивал, что самое худшее?

– Помню.

Чтобы повернуть лицо Ицара к светильнику и взглянуть ему в глаза, Гелиодор взялся за его бородатый подбородок, а потом вытер тонкие пальцы углом плаща.