Возвращение

– Чем же мы теперь будем жить? – без особой тревоги спросил Назаров, уверенный, что в голове неутомимого Самуила полно гениальных идей.

Он был прав: находчивость снова не подвела Рубинчика.

– Будем торговать с лотков на Галатской лестнице, – немного подумав, сказал он. – Очень хорошее место. Начнем с дамских чулок и парфюмерии – файновый товар, ведь для женщин нет ничего важнее этого. Тут у меня есть один знакомый, он поможет нам, даст кое-что в кредит. Не унывайте, Юрь Николаич, через год мы будем иметь свой магазин на Пер.

Все американские миллионеры начинали свой гешефт с лотка, и Рокфеллер, и Морган, и другие. А ведь они даже не были одесситами.

На одной из площадок Галатской лестницы, несмотря на дождь, шла оживленная торговля. Рубинчик призывал дам делать покупки.

– Последние парижские новинки! Двадцать процентов скидки! Начинайте беспокоиться сейчас, любезные барышни, чтобы не иметь потом жестоких сожалений!

«Двадцать процентов» производили впечатление. Женщины слетались на этот призыв, как мотыльки на свет.

Рубинчик, разыгрывая благодетеля, со вздохом и прибаутками уступал в цене. Лоток быстро пустел, и он шел за следующей партией товара.

Вечером он, смеясь, рассказывал Назарову о своих коммерческих успехах, ведь товар был фуфло, духи он вообще разбавлял спиртом.

У Юрия все обстояло иначе, он почти ничего не продал.

– Рубинчик, я не могу надувать людей, – оправдывался он.

– Надувать? – опешил Рубинчик. – На этом стоит вся торговля! По-вашему, я должен быть разборчивее Бога? Посмотрите, кому Он дает деньги!

– А что если вас завтра побьют?

– Значит, такова селяви.

Лишь бы не стать шнорером – нищим, по-нашему. Мы в Константинополе, Назаров, здесь все друг друга надувают.

– А я хочу просто работать.

– Ах, «просто работать», что ж, попробуйте.

На другой день Назаров пошел в Галатский порт. На одном из причалов разгружали греческий пароход. По длинному трапу гуськом бежали турецкие хамалы, согнувшись под тяжестью мешков с мукой.

Пожилой капитан лично наблюдал за их работой, покуривая трубку.

Назаров подошел к нему и сказал, что ищет работу.

– Одна лира! – ответил капитан, указав трубкой на хамалов.

Юрий таскал мешки до захода солнца. По окончании работы, потный и усталый, подошел к капитану, чтобы получить свои деньги, но тот дал только семьдесят пять пиастров. На протест Назарова капитан не ответил, просто повернулся к нему спиной.

Жаловаться было некому.