Возвращение

Там уже будет играть настоящий оркестр, который мы наймем, а сами в модных смокингах, как настоящие джентльмены, будем прогуливаться меж гостей и курить сигары. Шик?!

– Ну а дансинг как назовем?

– Например, «Амбассадор» – красивое слово. В переводе значит «посол». Публика, в общем-то, будет та же: воры, спекулянты, аферисты, шлюхи, только из высшего общества – элита, которую поддерживает правительство и защищает армия.

Дела в баре шли замечательно. Музыка публике нравилась, и заработки были приличные. Назаров и Рубинчик приоделись, сняли квартиру.

Им уже казалось, что они живут в Константинополе годы.

Но период благополучия рухнул в одночасье.

Однажды к столику музыкантов, стоявшему на небольшом возвышении, подсели два латиноамериканца, которых обслуживал сам дядя Изя.

Один из парней спросил:

– Когда я получу моих девочек?

– Когда захочешь, – ответил хозяин.

– Завтра отходит мой пароход.

– А я возражаю?

– Ты уже говорил с ними?

– Э-э, уговаривай сам, я лишь согласился расстаться с ними.

Дядя Изя подозвал к столику двух официанток.

– Ну как, красавицы, вы готовы переплыть океан в поисках любви? – обратился к ним один из гостей.

– Нам и здесь хорошо, – бойко ответила одна из девушек.

– Разве хозяин вам ничего не говорил?

– А что он должен нам сказать?

Сутенер покраснел от ярости и пошел на дядю Изю: – Надуть нас решил? Не на тех напал! За обеих уплачено! Его напарник тоже встал и принял угрожающую позу.

– Гони назад деньги, шкуру спустим!

Папаша Изя сделал вид, что струхнул, и заскулил:

– Я при чем! Они сначала хотели, потом передумали.

Пусть сами платят!

– Ах, так! Ну, держись, плешивый!

Латиноамериканец вырвал у Рубинчика скрипку и ударил ею дядю Изю по голове. Тот упал.

– Убили! – завизжала хозяйка.

На помощь ей бросились американские матросы.

Публика моментально разделилась на два лагеря, началась драка. В пылу сражения крушили мебель, били посуду. Музыкальные инструменты разнесли в щепки. Рубинчик и Назаров едва успели выпрыгнуть через окно на улицу и бросились наутек.

Сзади доносились свистки полицейских и пьяная ругань. Выбившись из сил, они присели на какую-то плиту, как оказалось, могильную – ноги принесли их к заброшенному кладбищу.

– И они называют свой поганый бордель «Одессой»! Дикари. Хорошо еще, нас не убили, а главное – полиция не замела. Без документов нас запросто могли упечь в каталажку. К сожалению, наша музыкальная карьера на этом закончилась.