Снеговик, икра и Рождество. Русскiй детектiвъ

Сами что думаете?

– Да что скажешь? Рана чудная… Пули Никулин не сыскал. И не нож, точно. Может сосулька упала? Шёл такой вот господин, из трактира. И с крыши, на его беду, упала сосулька, разорвала сонную артерию, он прошёл несколько шагов, да и упал, бедняга, мёртвый. Не повезло! – и сочувственно пожал плечами.

Да, Александр Владимирович был служакой честным, и не злым. Не творил дурного, это знал Сергей Петрович твёрдо. И хотя и не ходил в церковь, а носил Бога в себе, в своём сердце. Видно за это его и полюбила жена его, Людмила, она же циркачка, сама бесстрашная Люсиль La Reves.

– Да уж… Ладно, вы к Пантелееву, а вы, Андрей Сергеевич, к управляющему этого дома для серьёзного разговора. И с дворника, как его, Митрича, возьмите подписку о невыезде из Москвы. А я поброжу пока, посмотрю, что здесь такого, вокруг…

– Понял, Сергей Петрович! Я мигом! – ответил Девяткин, и направился к почти шикарному доходному дому.

Водилось такое за его начальником, как сразу припомнил Андрей Сергеевич, ходил кругами Стабров, когда старался всё обдумать.

ГЛАВА 4 В усадьбе и в доходном доме

Минаков же неторопливо постучал в калитку купеческой усадьбы. Ну так, ничего необыкновенного. Высокий забор, крашеный извёсткой, украшенные резьбой деревянные ворота, и калитка такая же. Вот и стукнул туда же, кулаком. Крикнул для острастки:

– Полиция, открывайте!

Два пса лаяли уже, аж захлебывались, бедные, а хозяева, всё ничего… Но вот, раздался мужской голос:

– Иду! Хватит собак пугать!

Ну конечно, как представил себе Минаков, прямо бедные собачки испугались, и уж верно, в будках своих спрятались, да хвостики прижали.

– Вот, уже здесь…

Лязгнул замок, а за ним и крепкий, верно, кованый засов. Такой, конечно, только Толя Жук вскрыть бы мог, но он, сердешный, теперь в Сибири, на каторге, камень долбит.

Ну а перед ним стоял, судя по тулупу да кнутовищу за поясом, и запаху от грязных сапог, кучер, и конюх заодно.

– Полицейский надзиратель Минаков, – и он показал жетон, – проводи к купцу Пантелееву. У его усадьбы человека убили.

– О господи, – и новый знакомец перекрестился, – сейчас провожу.

Минаков прошёл во двор, дождался, пока за ним не пришла осанистая полная женщина в тулупе, валенках, да и завязанным вокруг головы толстым серым платком.