Снеговик, икра и Рождество. Русскiй детектiвъ

Следов чужих во дворе не было, замки целыми висят. Только, вот, слышал, что «лихач» по улице проскочил.

– А чего решил, что лихач?

– Сани богатые, лакированные. Уличный фонарь стоит с забором усадьбы рядом, так что борта экипажа блестели сильно, с дрожками какого-то «ваньки» не перепутаешь.

Стабров дополнил все показания в своём блокноте, записал своим коротким карандашом, то, что рассказал Бурунов. Никогда ведь не знаешь, что окажется важным, и это полицейский чиновники усвоил эту истину твёрдо. Вздохнул тяжело, да опять глянул на это место.

Вдруг, с грохотом с крыши доходного четырёхэтажного дома упал целый град сосулек. Стабров, в тревоге повернулся. Звук- о был такой, словно выстрелили рядом.

– Егор Иванович! Непорядок! А как и убьёт прохожего? – громко произнёс он.

– Да уж пятый раз хожу к управляющему, Кузьме Спиридоновичу! Тот всё отнекивается. Дескать, Митрич, пожилой, не успевает везде, а особенно на крыше наледь сбивать!

Сергей Петрович только вздохнул тяжело, да спрятал озябшие руки в карманах.

– Так что, Николай Григорьевич! Что с телом? – спросил он, – что обнаружили, следы какие?

– Нет, у этого «снеговика» огнестрельной раны я не вижу… Есть след от удара, в шею, чуть ниже уха… В сонную артерию. Наш несчастный кровью истек. Вот, и она тоже вмерзла в лёд. Франц Янович, вот здесь ещё снимите, – обратился криминалист к фотографу.

Шульц навел объектив, и сильнейшая вспышка «Кодака» озарила и заледенелый забор, лёд мостовой и враз побелевшие лица людей, стоявших рядом.

– Но, раздеть и полностью осмотреть тело смогу только в морге. И одежда промерзла насквозь, – оправдывался Никулин.

– Хорошо. Николай Григорьевич, езжайте с Шульцем в морг, там всё и задокументируете. Вас Гвоздёв, на автомобиле довезёт. А мы отсюда и на дрожках извозчичьих доберёмся.

– Обо всём доложу, – был краткий ответ криминалиста.

И то, господин Никулин был твёрдый и невозмутимый духом человек, словно боцман Шевченко с первого корабля, где начинал служить тогда ещё мичман Стабров, на старом броненосце «Апраксин». Тот тоже, бывало… Тут Сергей Петрович поспешно вздохнул, прерывая те давние, но приятные воспоминания.

– Ну что, Минаков? Зайдите, опросите владельца усадьбы, господина Пантелеева.