Снеговик, икра и Рождество. Русскiй детектiвъ

– Ваше благородие! – сразу обратился полицейский, – Егор Иванович Легостаев, околоточный!

– Просто Сергей Петрович, – поправил его полицейской чиновник, – так что там, Егор Иванович?

– Так дворник, Матвей Бурунов, поутру обнаружил тело. Меня вызвал, я вам сообщил. Как приказано, ничего не трогали. Да и чего трогать? Если человек уже умер.

– Ни криков, ничего такого в ночь не слышали? – спросил Стабров, подойдя к сугробу со снегом, – и вот что…. Двое дворников пусть помогут нашему криминалисту. Воды там горячей принесут, или ещё чего…

– Всё сделаю, ваше… Сергей Петрович! – едва не ошибся, но тут де поправился околоточный.

Ну да, у всех были слабости, и свои имелись у морского офицера. Не терпел он, по флотской привычке, чинодральства. И предпочитал обращение по имени-отчеству, безо всяких там «благородий».

– И где дворник? Тот кто обнаружил мёртвого?

– Так вот, Бурунов Матвей.

Околоточный поставил перед полицейским чиновником молоденького парня, в дворницком наряде. Ничего необычного Стабров в облике дворника не заметил, глаз тот не опускал, рук не прятал.

– Да, ваше благородь, Матвей Никифорович Бурунов, крестьянин Владимирской губернии.

– Так ты обнаружил погибшего? – спросил Стабров, – при каких обстоятельствах?

– Утром, мёл мостовую перед усадьбой, хозяина Евграфа Пантелеймоновича Пантелеева. Снег был сильный, порядок надо было навести. И вот, в сугробе и обнаружил мёртвого, тут же вызвал околоточного, Егора Ивановича.

– Прошлым днём, этого сугроба не было? Может быть, уж не один день лежит?

– Как можно! – возмутился дворник, – работаю на совесть.

– Точно так, – добавил околоточный, проходивший рядом, – чисто убирает Бурунов. Не было вчера этих куч снега.

И Егор Иванович вернулся помогать к Никулину Тот освобождал из льда и снега тела, используя теплую воду. Рядом, с фотоаппаратом на треноге, суетился и Шульц, снимая на фотопластинки место происшествия.

– Слышал ли что? Может быть, крики, стрельбу, или ещё чего? – снова спросил Сергей Петрович дворника.

Дело пока было непонятным, и следовало узнать как можно больше. Николай Григорьевич молчал, видимо, пока ничего не обнаружил. Только подъехал Федюнин, стоявший чуть поодаль с дюжими санитарами, с носилками наготове.

– Вообще ничего. Но ночью, хозяйские собаки сильно залаяли, а это было где-то пол второго ночи. Подумал, воры, прости Господи… Я оделся, подошёл к забору, но ничего не заметил.