Старый дом на захолустной улице

Обед затягивался до позднего вечера, с разговорами, шутками, а иногда и с танцами под клавесин.

– А что это ты, отец Виталий, ни разу детей сюда не привел! Пусть бы – полакомились!

– В строгости их надобно держать, в строгости! Все должно быть по порядку – сначала учеба, потом работа, а уж потом лакомство!

– Это что же, когда уже зубы выпадут? – приговаривала сестра Иннокентия. – Какая-то скучная у вас религия, на каждый шесток у вас свой порядок!

– У нас-то что! – весело огрызался отец Виталий, – а вот у евреев…, там уж буквально каждый чих расписан! Даже … ни здесь,– он сделал паузу – а ну-ка, девушки, закройте уши!

Они поспешно закрывали руками уши, а батюшка трагическим голосом сообщал:

– Даже, когда детородное дело делают – все по графику!

– А когда?! – весело смеялась сестра.

– Подслушивать – грех! – ругался батюшка. – Но раз уж ты слышала, то скажу – когда хочешь, но по четвергам обязательно!

Все смеялись и начинали друг у друга спрашивать – у кого, какие планы, на четверг!

… Наташа постепенно оттаяла.

Новая жизнь начинала нравиться, новые родственники начали становиться родными, прошлое затягивалось пеленой забвения

Чтобы она меньше скучала, Иннокентий предложил ей заняться делами доходного дома.

Содержание инвалидов и проживаемых, а так же аренду оплачивала власть, а содержать здание и наводить там порядок должны были хозяева.

Делом неожиданно Наташа увлеклась. Она поэтапно, не стесняя постояльцев, провела косметический ремонт. Во дворе дома, до тех пор пустого и пыльного, разбила сквер с лавочками, клумбами, дорожками для прогулок.

– Да ты меня разоришь! – шутил Иннокентий, втайне радуясь за Наташу.

…А детей не было. Не было их у Иннокентия Константиновича и от первой жены, не получалось ничего и от Наташи.

Иннокентий очень старался. Его уже не интересовали радости секса, от этого занятия он хотел только одного – ребенка! И не одного. Семья без детей была в его понимании какой-то пустышкой. Иннокентий обстоятельно высчитывал какие-то благоприятные дни, без этих дней к жене не прикасался – берег семя.

Перед благоприятными днями он неделю не брал в рот никакого спиртного, даже почти не курил. И когда этот день наставал, он также обстоятельно и ритмично работал над Наташей, боясь сделать лишнее движение.

Наталья ему не помогала, потому что сексом она не интересовалась никогда. Для радости секса нужна или любовь, или страстная натура. Ни того, ни другого у Наташи не было.