Принц Отто

Принц Отто сидел спокойно, пропуская между пальцами кончик своего тонкого платка, и терпеливо ждал.

– Ваше высочество, – начал старый канцлер, – я, право, не умею и не знаю, как вам изложить, так, своими словами, без всяких документов, на которые я мог бы сослаться или опереться, те в некотором роде важные события, которые выяснились в эти последние дни. Я положительно затрудняюсь… для меня это совершенно невозможно, поверьте мне, ваше высочество, это свыше моих способностей.

– Пусть так, – сказал принц, – я не стану осуждать ваш образ действий; я желаю сохранить между нами мирные, дружелюбные отношения, потому что я не забыл, что вы мой старый слуга, что с самых юных дней моих вы всегда хорошо относились ко мне и затем в течение нескольких лет верно служили мне.

– О, ваше высочество, – воскликнул старый канцлер, – это совершенно пустое дело, это, в сущности, просто полицейское дело, и дело чисто административного порядка, ничего общего с государственными делами не имеющее… Это бумаги, конфискованные, то есть отобранные, у одного английского путешественника.

– Отобранные? – спросил Отто. – Каким это образом? Объясните, сделайте милость!

– Вчера вечером сэр Джон Кребтри был арестован, – подняв голову от своей работы, сказал Готтхольд.

– Верно это, господин канцлер? – спросил Отто, мрачно сдвинув брови. – Почему же вы не доложили мне об этом?

– Такая мера признана была необходимой, – уклончиво подтвердил Грейзенгезанг. – Приказ об аресте был формальный, скрепленный на основании полномочий, данных вашим высочеством, вашей властью и вашим именем. Я же в данном случае являлся только подначальным лицом и не имел полномочий препятствовать приведению в исполнение этого распоряжения.

– И мой гость был арестован? А что могло послужить поводом к этому аресту? Под каким предлогом прибегли к подобной мере? Потрудитесь ответить!

Грейзенгезанг мялся.

– Может быть, ваше высочество найдет ответ в этих бумагах? – заметил Готтхольд, указывая концом своего пера на сверток в руках канцлера.

Отто взглядом поблагодарил кузена.

– Дайте мне эти бумаги! – приказал он, обращаясь к канцлеру, глядя на него строго и серьезно.