Сын Нила

– Господин Эйе, а я вам подарок принесла! – Беренмут, как всегда не смущаясь, забралась к вельможе на кровать и протянула маленькую фигурку змейки, обвивающейся вокруг камня. – Помните, на прогулке вы мне её показали и сказали, что красивая. Вот!

Бер была явно горда собой. Эйе слабо улыбнулся и погладил малышку по волосам, а после обратил взгляд на Нефертити, явно ожидая подарка и от второй воспитанницы.

– Разрешите презентовать Вам…

– Нефертити, прекращай! Я что говорил, церемонии уместны только прилюдно, при мне и Теи можешь вести себя как привыкла.

Нефертити кивнула и протянула опекуну своё заклятье. Мужчина, удивлённо подняв брови, прочитал его, в после встал и положил подарки на свой рабочий стол, явно намереваясь использовать их как украшения.

– Ну что ж, в этих дарах правды больше, чем во всех тех повозках, что закатили ко мне во двор сегодня, вместе взятых. А потому цена им гораздо выше. Впрочем, как бы мне не хотелось побыть с вами здесь подольше, но гости не будут долго терпеть моё отсутствие.

Молодой вельможа вздохнул, с размаху уселся на своё ложе и обнял обоих сестричек.

– Теперь вы знаете где я пропадаю теми днями, что вы носитесь по поместью и выспрашиваете обо мне слуг, – тихий смешок. – С этого дня, если дверь будет раскрыта, вы можете навещать меня в любое время.

– Спасибо! – Бер вновь накинулась на господина Эйе с объятиями, тогда как Неф лишь благодарно улыбнулась, но Эйе сам схватил её в общие объятья.

Бер надула губы, но всё-таки послушно покинула помещение.

– Нам надо поговорить о вашем с сестрой происхождении, а главное, почему я взял вас под опеку, – господин Эйе встал, сложил руки за спиной и начал медленно ходить вдоль кровати, рассказывая долгую и сложную историю.

Замерев, Нефертити узнавала страшные тайны семьи фараона, слушала о грозящих за раскрытие опасностях, о планах господина Эйе стать ещё ближе к фараону.

Нефертити оказалась дочерью царицы Тии, старшей сестры господина Эйе, супруги Аменхотепа III. Дочерью не от фараона, а потому не имеющей права даже заикаться о своём родстве ни с господином, не с царицей. Но при этом брошенной не она, не сестра, не были. И пусть они никогда не смогут сказать о своём родстве, но…

– Но ты станешь Царицей, я в этом уверен.