На Суворовской площади

А впрочем, куда торопиться,

товарищи штабс- и корнет?

Ещё мы успеем напиться

и в землю зарыть партбилет…

Русское море

Нам опять уходить в наше Русское море

из неправой страны, что Отчизной была.

Нам опять поднимать в одиноком просторе

на грот-стеньгах несдавшиеся вымпела.

Нам опять вспоминать скалы русского Крыма,

Севастопольский рейд и Малахов курган.

Нам опять объяснять то, что необъяснимо,

и сквозь слёзы глядеть в Мировой океан.

Вот когда мы поймём наших прадедов горе.

Спорить с волею Божьей и мы не смогли.

Раз в три четверти века по Русскому морю

из России уходят её корабли.

Советник

Он сядет на поезд хороший,

уедет служить в Ленинград.

Он хочет не думать о прошлом,

как года четыре назад.

Не спит от колесного стука,

хоть на ночь попил не чайку.

В окошко уставился Жуков –

советник в афганском полку.

Он помнит, он помнит ту дату,

когда в роковом декабре

в полку взбунтовались солдаты

и ждали его на дворе.

И вышел военный советник,

небрежно ремень теребя,

а там под ремнём пистолетик –

девятый патрон для себя.

Глаза опускали сарбазы

и пятились по одному:

советник страшнее приказа,

они подчинились ему.

Своим пистолетиком малым

сарбазов погнал он вперёд –

туда, где за каждым дувалом

мятежный строчил пулемёт.

И шли, пригибаясь от страха,

судьбу проклинали, но шли:

советник страшнее Аллаха,

когда он из русской земли.

Так что ж ты, советник, не весел

в экспрессе «Москва – Ленинград»?

Мир тот же, из крови и песен,

как года четыре назад.

Не ты уезжаешь в разлуку,

а мы с тобой разлучены…

Спи, Виктор Дмитриевич Жуков,

советник Советской страны.

Пустыня

Опять жара за шестьдесят,

пески взметнулись и висят.

И лезешь в бронетранспортёр

как в полыхающий костёр,

выхватывая из огня

боекомплект шестого дня.

А сколько их ещё –

спроси пустыню.

Шесть дней назад

(сказал комбат)

разведка видела отряд:

прёт от границы прямиком,

наверно, коротко знаком

с оазисами на пути.

И мы должны его найти.

А сколько их ещё –

спроси пустыню.

Гудят вертушки день и ночь,

они хотели б нам помочь,

да разглядишь ли свысока

среди проклятого песка,

где разбежались и легли

десяток тех, что ближе шли.

А сколько их ещё –

спроси пустыню.

Во флягах кончилась вода –

подбросят небом, не беда.