На Суворовской площади

Беда, что бьют из кишлаков:

они чужие средь песков,

там богатеи правят всласть,

плевать им на Кабул и власть.

И сколько их ещё –

спроси пустыню.

Шесть дней в песках искали тень,

седьмой удачный выпал день:

подул нам в лица наконец

не тёплый ветер, а свинец –

с бархана, с гребня, с бугорка

ударили три ДШКа.

А сколько их ещё –

спроси пустыню.

Пускай под семьдесят жара,

сегодня лучше, чем вчера.

Два взвода двинуты в обход,

их прикрывает третий взвод,

четвертый с пятым – на заслон,

гранатометный взвод – на склон.

А сколько их ещё –

спроси пустыню.

Прошла минута или час,

какая разница для нас,

когда окончен разговор,

и тащишь в бронетранспортёр,

перехвативши за приклад,

в тебя стрелявший автомат.

А сколько их ещё –

спроси пустыню!

Песенка капитана

Вот и весь служебный рост:

на погонах восемь звёзд,

а хожу все годы

в командирах взвода.

Я, меняя округа,

бил условного врага.

Но с годами чаще

враг был настоящий.

Я в Абхазии бывал,

в Приднестровье воевал,

я верхом на танке

ездил по Таганке.

Я стоял на рубеже,

спал со вшами в блиндаже,

я копал окопы

посреди Европы.

Мне давала ордена

удивлённая страна:

умный, мол, ворует,

а дурак – воюет.

Я не робок и не слаб,

я отнюдь не против баб,

но с моим окладом

им меня не надо.

Я под вечер или в ночь

выпить водочки не прочь:

это тоже дело,

если нет обстрела.

В общем, я такой, как вы

из Тамбова ли, Москвы, –

разве что контужен

и никому не нужен…

Вернуться и жить

А дома всё по-старому,

а в жизни всё по-новому.

Прошёлся бы бульварами,

да сапоги с подковами.

Весна ручьями бесится,

птенцы пищат под крышами,

двадцать четыре месяца

не виданы, не слышаны.

И за телеантеннами

такая даль спокойная,

как будто бы Вселенная

вовек не зналась с войнами.

Брат учит математику,

но оглянись зачем-нибудь –

военного солдатика

рисует на учебнике.

Мать пирогами занята,

кричит из кухни весело:

– Вот рада будет Таня-то,

а то уж нос повесила!

Глядишь в окно широкое

на блещущие лужицы.

Опять вокруг да около

воспоминанья кружатся.

Брат переходит к физике,

сопит – не получается…

Гвардейская дивизия

с героями прощается.

Гремят салюты вечные,

полки идут колоннами.

А жизнь-то бесконечная,

а слёзы-то солёные.