Ты будешь смеяться, мой князь

Да, чтобы не скурвилась она, бросишь туда пяувку.

– Какую-такую пяувку?

– Которая в болоте тебе в ногу уцепляется да кровь цедит.

Збышек почесал затылок.

– Где же я зимой вашу пяувку достану? Реки сковало, пани, не то что болота.

– Выдам я тебе ее, пан пекарь! – рассердилась ворожея. – Что ж ты такой нетерпеливый?

Збышек наклонил голову в знак смирения.

– Опосля на погост пойдёшь да выроешь не слишком старую могилу.

Он неуверенно кивнул.

– Кости сложишь в мешок и отнесёшь на мельницу Анджею Кобыле.

Збышек снова кивнул – ещё неувереннее, ибо догадывался уже, чем ворожея закончит.

– В полночь к Анджею снова пойдёшь да возьмёшь у него костяную муку. Кровью на ней, да на воде и муке замешаешь тесто. Сколько чего, сам сообразишь, – она приостановилась и посмотрела на Збышека, как бы проверяя: не испугался ли ещё?

– Соображу, пани, – неохотно кивнул он.

– Да добавишь три щепотки горицвета. Выдам я тебе, пан пекарь, и его.

Збышек засопел.

– Выходит, пани, хлеб мне печь из юродства этого?

– Выходит так. Говорила я тебе, что не по сердцу будет.

– Ну а дальше, пани? Испеку я хлеб – потом что?

– А потом ненаглядной своей отнесёшь.

Збышек удивленно шагнул назад – он ни слова ещё не сказал о Надзее.

– Как откусит она его, – продолжила старуха, – так и начнёт вспоминать. Не все, конечно. Дорогое самое. Важное. Ну а ты, – она помолчала и пристально на него посмотрела, – забывать начнёшь.

Збышек передернул плечами от этого взгляда.

– Чем мне вам, пани, отплатить?

– Отплатить? Отплатить… ворожея задумалась, затем улыбнулась четырьмя зубами. – Вот что. Говорят, когда приезжает в последний час старуха на чёрной повозке, бывает, нравится ей человек. И очень-очень редко, но предлагает она ему поменяться. Ей – век его дожить. А ему – сесть на повозку да по миру ездить, покойников собирать. Слышал ты такое?

Збышек покачал головой.

– Другие сказки были у моей матушки.

– У каждого свои сказки. Но очень мне, пан пекарь, хочется, чтобы моя старуха на повозке и мне такое предложила. Не хочу в темноту и в холод, рано ещё.

Збышек растерянно смотрел на ворожею.

– Как же я, пани, такое сделаю?

Старуха захихикала.

– Никак. Знаю, что никак. Потому и не надо мне от тебя ничего. Хлеб твой я пробовала – и на том спасибо. Хороший хлеб. С душой сделанный. Жаль его будет.

Что-то кольнуло у Збышека внутри от этих слов.