Састер. Крымский детектив. Часть I

Его глаза с вожделением смотрели на кофе Ани – на кофе, который Рыжему запретили во время последнего медосмотра, как и все жареное, копчёное и перчёное.

– Коротышка, – начал он с набитым ртом. – Неудачница. В школе была похожа на Винни Пуха. Друзей нет. Твой отец…

– Меняем пластинку, – резко перебила Аня. – Женщине за сорок, она не уверена в себе. Что мужчина?

– Да, что?

Аня дёрнула бровью. Подумав, доела торт, допила кофе и промокнула губы салфеткой.

– Ладно… эм-м… Он и есть причина её неуверенности.

– Красная помада на билете для сына? Ты в своём уме?

Аня закатила глаза.

– Ну, хорошо, любовник.

Рыжий кивнул и снова без выражения, без удовольствия вгрызся в свой салат. Захрустели огурцы и капуста, зачавкали помидоры. Наконец он поднял вилку и помахал ею в воздухе, как дирижёр – палочкой.

– Бывший. Они давно не виделись.

– Это почему?

– Кофе, когда я сел на стул, ещё не высох.

Аня наклонила голову и вопросительно посмотрела на него.

– И-и?

– Сколько сейчас времени?

– Я бы достала телефон, но… – Аня приподняла руки и поклацала наручниками. Стянутая кожа на запястьях отозвалась болью. – Ай-й… ты снимешь их когда-нибудь?

– Сейчас два часа дня. Рабочий день. Самое время для встречи в отеле или дома. Но они в кафе.

Рыжий вытянул руку и своим пальцем-гарпуном постучал Аню по голове.

– Мозги, ау?

– Больно же.

– Думай! Научись работать мозгами, а не… не…

Аня предплечьем оттолкнула его руку.

– Женщина, по-твоему, приносит билеты, чтобы возобновить знакомство. Доволен?

– И он ей отказывает, – Рыжий кивнул.

Аня улыбнулась и продолжила – продолжила то, что он хотел услышать, – ровным, безэмоциональным голосом:

– Она обижена и обливает его кофе. Она сильно его любит, раз надеялась, что он пойдёт с ней на такой концерт.

Рыжий подался вперёд.

– Он вскакивает и уходит, не поправив стул. Он в ярости.

– Она сидит ещё немного. Мнёт билет…

– Затем успокаивается. Аккуратно встаёт. Задвигает стул. Уходит.

Небо за окном слегка очистилось от темнеющих облаков, и выглянуло солнце, засверкало на волнах, на машинах, на стакане Рыжего, на вилках, ложках и ножах.

– Почему же он ей, по-твоему, отказал? – поинтересовалась Аня.

– Любой ребёнок поймёт.

– Ну?

Всё внутри завыло от его грубости.