Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

– О, я это хорошо знаю, – ответил Рокамболь.

– Но, однако, я ожидаю того, что у нас называется коммерцией.

– Это верно, дядя.

– Это мое правило. Впрочем, если ты желаешь тысячной прибавки, то я не вижу причины отказать тебе в ней.

– Вы знаете, дядя, что я не сплю за работой.

– Дело в том, – проговорил сэр Вильямс, – что теперешнее дело стоит того, чтобы о нем подумать.

– Я вполне уверен в этом, дядя, так как вы мне сказали, что дело стоит кой-чего.

– Оно колоссально… баснословно, – ответил холодно баронет.

– Можно узнать, в чем оно заключается?

– Конечно, так как я вполне доверяю тебе.

– Ваше доверие хорошо помещено, – заметил тихо Рокамболь, – я уже больше не дурак, чтобы изменять вам.

– Ясно, – прервал его хладнокровно сэр Вильямс, – что между подобными нам личностями преданность, благодарность и подобные слова – мыльные пузыри. Между мной и тобой заключаются выгоды. Истинная дружба не имеет других законов.

– Вы, верно, говорите о золоте, дядя.

– Если ты найдешь кого-нибудь, кто покажется тебе более энергичен и более выгоден для тебя, то ты не останешься моим.

– Я никогда не был подлецом, – ответил Рокамболь, наливая баронету в стакан вина.

– Но так как ты не найдешь человека лучше меня, то я и не стесняюсь открыться и доверить тебе часть моих планов.

– Посмотрим их.

– Во-первых, – спросил сэр Вильямс, – как ты находишь мою комедию, которую я разыграл, чтобы вернуться в семейство моего брата?

– О, великолепно! – ответил Рокамболь с восторгом.

– Не правда ли?

– Только, – возразил Рокамболь, – я не понимаю одного: что вам за охота продолжать так долго играть эту роль Мне кажется, что это просто невыносимо.

– Что делать. А необходимо, чтобы я постепенно приготовил мою маленькую месть.

И баронет счел по пальцам.

– Во-первых, Арман – хозяину честь.

– Вы знаете, – заметил Рокамболь, – что у меня для него приготовлен ловкий удар ножа.

– Погоди еще. Черт побери, как ты торопишься! Жанна еще не любит меня, а нужно, чтобы она полюбила. Да и ребенок наследовал бы ему.

И адская улыбка, которая появилась в это время на губах баронета, оледенила душу Армана де Кергаца.