Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Говоря таким образом, Рокамболь засмеялся и отворил вторую дверь.

Тогда сэр Вильямс очутился на пороге маленькой спальни, убранной с таким кокетством, что она могла бы составить собой идеал какой-нибудь аристократки или артистки.

В камине горел заманчивый огонек.

– Капитан, – проговорил Рокамболь, подвигая сэру Вильямсу удобное и большое кресло. – Нам будет здесь, у огня, гораздо лучше, чем в гостиной. Я стараюсь удалиться от своего человека. Эта каналья из честнейших людей, а потому я и постараюсь при первой возможности отделаться от него.

– Это от тебя вполне зависит, сын мой, – ответил баронет с чисто отеческой нежностью.

Рокамболь прошел через свою гостиную и, выйдя в переднюю, где дремал его лакей, разбудил его и сказал:

– Жак, перенеси этот стол в мою спальню, я буду ужинать с дядей около камина.

Дядей Рокамболь называл сэра Вильямса.

Лакей поторопился немедленно исполнить приказание своего господина.

Когда все было готово, Рокамболь отпустил лакея, сказав ему:

– Ты можешь идти спать.

Рокамболь запер за ним дверь, опустил гардины и сел на свое место.

– Мы теперь, дядя, одни, – сказал он, – и можем поговорить.

– И мы поговорим, мой сынок, так как мне нужно дать тебе много инструкций. Но раньше всего – где помещены твои финансы?

– Мои или клуба?

– Черт побери! Конечно, твои.

– Увы! – заметил печально Рокамболь, – они находятся в самом грустном виде. Я проиграл вчера сто луидоров. Вы мне посоветовали.

– Отлично, очень хорошо.

– У меня на конюшне три лошади, – продолжал Рокамболь, – лакей, грум. Титина тоже чего-нибудь да стоит.

– Ты бросишь ее. Титина чересчур вульгарная женщина. Я тебе найду получше ее.

– Все это, – продолжает Рокамболь, – при разумном ведении дела составляет бюджет в сорок тысяч ливров годового дохода.

– Как!? – вскрикнул баронет. – Ты тратишь такую сумму!?

– Пока нет еще, но вы бы могли, дядя, прибавить и еще кое-что.

– Хорошо, если ты будешь дельно работать.

– Черт побери! Мне кажется, что я недурно веду дела.

– Гм! Относительно…

И сэр Вильямс улыбнулся самым добродушным образом.

– И если бы вы давали одним тысячным билетом более…

– В год или в месяц?

– В месяц, дядюшка.

– Мой сын, – заметил серьезно баронет, – бог свидетель, что я не имею привычки жалеть для дела каких-нибудь пустяков вроде свечных огарков.