Проводник

Понимаете?

– То есть «там» всё то же самое? – Николай не заметил, как отхлебнул чай из своего грязного стакана. Вкуса не почувствовал.

– Вряд ли, – улыбнулся Лев Карлович. – Они отличаются спинами.

Стакан едва не выскользнул из пальцев.

– Это как? У одних спина впалая, а у других колесом?

– Да нет же! – Профессор досадливо поморщился, но, смирившись, как видно, с мыслью, что имеет дело с полным профаном, снизошёл до пояснений: – Спин – это момент движения квантовой микрочастицы. От английского «вращение».

Он может быть целым или полуцелым. У кварков с лептонами спин равен одной второй. Это фермионы. Другие же либо вообще не имеют спина – частица Хиггса, к примеру – либо у них целый спин. Такие частицы называют бозонами. Так вот, разница между нашей и потусторонней частицей всего-то половинный спин. Но это уже совершенно другой элемент. Фермион становится бозоном или наоборот. Понимаете?..

Глядя в пустые глаза Николая, профессор тяжело вздохнул. Однако попыток достучаться до его сознания не оставил.

С новой силой принялся объяснять:

– Поле становится веществом, а вещество – полем. Считается, что в первые минуты зарождения Вселенной, когда миры ещё только формировались, бозоны и фермионы под воздействием огромных температур постоянно переходили друг в друга. Теперь, к сожалению, такие превращения невозможны. Наш мир никак не взаимодействует с параллельным. Для этого нужны общие переносчики.

– Например? – Ещё в уголовке Николай убедился в том, насколько хорошо иной раз наглядные примеры помогают понять суть вещей.

Лев Карлович, обхватив тонкими пальцами подбородок и наморщив лоб, задумчиво проговорил:

– Ну, наши миры хоть и не взаимодействуют, но, соприкасаясь друг с другом, создают агломерацию, которую с большой вероятностью можно назвать суперпараллельным миром. Чтобы его увидеть, наш глаз, как минимум, должен воспринимать фотино, излучаемые солнцем того мира.

– Тогда мы увидим чужое солнце?

– Почему же только солнце? И его, и всё, что им освещено.

Весь параллельный мир, где он соприкасается с нашим. То есть почти везде. По теории мы делим с ним одно пространство.

– И людей будет видно?

– Конечно. Если вообще они там есть.

– Только увидеть сможем? Как призраков? А поговорить, обняться, посидеть за столом?

– Но и мы для них пока лишь призраки, разве нет? Вот если найти способ туда проникнуть… – Профессор мечтательно закатил глаза. – Как наяву вижу. Там светит такое же солнце. По небу бегут облака.