Исход

– Если бы я не видел, как вы уходили в лес, то ты-Никола здесь мог бы остаться навсегда. Понял?! «Раскусили» они тебя – соглядатай хренов! Надо идти в лагерь и держать совет с атаманом. Вот только мне бы не сбиться с той дороги, по которой пришёл, а то уже вдвоём блуждать по лесу будем. В начале доберемся до моего лагеря – там заночуем, а уж утром пойдем к нашим.

Путь к месту стоянки Михаила был не легким. Густой лес с мягким зыбучим мхом сменялся небольшими болотцами, иногда на взгорках рос обильно шиповник, черёмуха.

В этих диких и цепких зарослях кустарников они сгоняли с насиженных мест целые стаи рябчиков, вальдшнепов. Изредка встречался гигант – глухарь, который с трудом отрывался от земли, пугая гулким шумом путников.

– Всякой дичины здесь в изобилии, – отмечает Николай.

– Да, вот бы ещё денежка водилась, – добавляет Михаил.

– Будет тебе и «деньга большая».

– Спасибо, – съиронизировал Михаил. – С твоей помощью…

– Да что ты «заладил», – возмутился одноглазый путник, разрывая штанину на сучке черемухи, – я и сам переживаю, – не «фартануло»… Сундук – большой, – придумает…

– Ты значит пакостить, а думать – другой.

Получишь долю меньше, если обнаружим это дерево.

– Ох, и падла же ты! – огрызнулся Николай.

– Я думаю: Онуфрий такого же мнения будет о тебе.

– Конечно: ему только дай повод объегорить ближнего, без штанов может оставить… Если бы на большой дороге он встретил самого Христа, то и его бы ограбил.

– Смотри под ноги лучше, – предупреждает попутчика Михаил.

 – Здесь ложок. А там – на холме моё логово.

– Видишь большую сосну.

– Вижу.

– С неё я следил за вами. – Хорошее место. Костер разведём…

– Нет, – Онуфрий запретил… Уже в сумерках путники подошли к сосне. Из густых зарослей шиповника, что рос вблизи сосны Михаил вытащил три суконных кафтана. В холщовом узле, висящем на сосновом суку, находилось немного черствого хлеба. Михаил на правах хозяина радушно поделил кусок хлеба пополам. В наступившей звенящей ночной тишине только слышны были глухие пугающие крики филина.

Путники, прижавшись друг к другу, спали крепко, – сильная усталость – лучшая нянька.

Проснулись мужчины довольно поздно, но роса ещё искрилась мелкой алмазной россыпью на высоких стеблях травы. Дятел уже начал трудиться над очередным «лесным пациентом». Дробный стук пернатого лекаря разрывал осеннею тишину уральского леса.

– Эк, нам и поспать не дал, – размял онемевшее тело Николай.

– Пока роса не обсохнет, – не пойдем.