Исход

У тебя будет ещё много ночей с женщиной, а жизнь у охотника одна…

Вот Ярык, подхватив бубен с колотушкой, направился домой. Они молча дошли до ложка, перед самым паулем, когда Асык осмелился спросить,

– Где мой пыг Пахын?

– Идёт вдвоём через земли хантов…

– С кем идёт?

– С Сямыном.

– Как с Сямыном!? – удивился Асык. – Кто нам в пауле будет покровительствовать?

– Нуми – Торым и Калташ.

– Но у них очень много дел, а Сямын только нас охранял, – вот почему я видел такой странный сон.

– Какой сон, – в свою очередь удивился шаман.

– Видел, как все вить-уй покинули нашу любимую реку Сылву в поисках реки Счастья. Вождь их племени советовал и нам тоже покинуть эту реку. Вот какая беда! Нам без Сямына не выжить, – схватился за голову Асык. – Как он мог покинуть пауль ради одного Пахына?

– Ему там виднее, – ответил спокойно шаман.

При входе в пауль, когда собаки уже миролюбиво начали тявкать, Суклём озаботился об участи одноглазого мужчины.

– Будет кружить по лесу, пока не сгниёт волос, на котором я сделал узел, – ответил Ярык, – или же его кто – то найдет в лесу…

– Мы пойдём его искать? – удивлённо спросил юноша

– Нет.

Его уже нашёл друг, который следил за ним.

– Зачем они следят друг за другом? – не унимался Суклём.

– Они никогда не доверяют друг другу; у них нет верного слова для дела. Они всегда, если нужно убедить кого – то в верном слове на помощь, призывают своего Бога, но даже Бог не способен сделать их порядочными…

Онуфрий

Николай уже сделал три круга по лесу, постоянно выскакивая на знакомый косогор, где он потерял охотников – манси.

Его стал охватывать страх: он боялся остаться в лесу без огня, – развести костер, ввиду отсутствия огнива, он не мог. Из единственного глаза у него уже начали катиться слезы; он мечтал уже не о сытой купеческой жизни, а думал только о спасении своей жизни. В этот момент он вслух ругал Онуфрия Сундукова, принудившего его ещё в Муромских лесах к разбойному делу. Когда отчаяние полностью заселилось в сердце мужчины, на косогоре он вдруг увидел Михаила.

– Миха, – бросился он к ватажнику с радостным криком.

– Чего орёшь, дурень? Где вогулы?

– Миха, можешь не верить, но они испарились здесь: нет их.

– Вот за такие дела ты – сука одноглазая ответишь: «проворонил» наше богатство! «Сундук» тебе не простит.

– Дак, ить, – смутился Николай, – они как заколдованные исчезли, не оставив даже следов.