Потерян в море

 – Прочь, – приказ был произнесен уже сквозь зубы, однако не возымел хоть какой-нибудь эффект.

Тени подошли ближе. Большеголовая коснулась черных волос на затылке капитана, тонюсенькими пальчиками приподнимая прядь и шумно втягивая воздух. Предательская дрожь сбежала по спине Фанатика неровной волной, прихватив с собой и гулко бьющееся сердце. Мужчина резко развернулся, хватая самую наглую тень за руку под дружный вздох удивления, слабым ветрым разнесшийся вокруг. И пока большеголовая пыталась вырваться, напоминая мотылька, остальные тени заметались вокруг.

– Не живой, – взвизгнула схваченная тень.

Грахго же не стал терять время и, подтянув к себе большеголовую, обхватил ее шею. Бордовые, практически черные нити силы стали проступать сквозь его кожу, перебегая на призрачный силуэт, который с каждой секундой начал становиться все прозрачнее.

– Не мертвый! – вторила длинорукая, наконец взяв себя в руки.

Она махнула большой ладонью и первая кинулась на спину Фанатика. Ее примеру последовали остальные тени, погребая под собой фигуру капитана.

***

Ночь поглотила фрегат, захлопнув зев своей пасти и оставив лишь свет пары фонарей на палубе. Практически вся команда мирно спала в трюме. Лишь пара пиратов дежурили на палубе, да Малёк, усевшись на фальшборт близ носовой фигуры, вглядывался в едва различимые очертания острова. Там, на берегу, рядом со шлюпкой горел одинокий костер, освещая две сгорбленные фигуры. Капитан оставил их сразу же, как только оказался на твердой земле.

– Щас бы к веселой Мэг, – один из дежуривших пиратов потянулся.

Другой тяжело вздохнул, а затем кисло затянул, пряча зевоту и совершенно не попадая в ноты:

– Отпусти мои плечи, догорает свеча… Блять, Угорь! – он дернулся от оплеухи напарника, собираясь как следует наподдать тому в ответ.

– Да тихо ты. Забыл, какую трепку устроил Ловкий Эр в прошлый раз? Не голоси, а.

– Не забыл, – пират буркнул недовольно, но петь больше не стал. Рука у старпома и правда была тяжелой.

Вскоре пираты затихли, усевшись перекинуть кости между бочек. Могло показаться, что Малёк и Отверженный остались одни. Но это было обманчивое ощущение. И первым сквозь иллюзию пробился фрегат. Он насторожился, внимательно вглядываясь в темноту перед собой. Но, как ни старался, не мог разглядеть хоть что-нибудь.