Потерян в море

Местами среди привычных листьев агаката, даммары и палисандра виднелись странные, но невероятно красивые цветы, не спрятавшиеся в бутоны с наступлением темноты. Некоторые из них испускали слабый голубоватый свет, к которому слетались непривычные насекомые. Казалось, что стоило солнцу скрыться за линией далекого горизонта, и на острове ожил совершенно другой, чуждый людям мир. Нельзя сказать, чтобы Фанатик боялся. Нет. Все таки помимо привычной стали и пистоля, он владел и даром, появившимся после образования связи с кораблем.

Но сердце в груди все равно начало биться чаще, стоило папоротнику сомкнуться за спиной капитана.

Местами, среди ветвей кустарников и экзотических растений мелькали тени. Размытые и четкие, маленькие и большие, испускающие свет и поглощающие тьму. Они медленно стекались со всех сторон, обступая Фанатика, пробирающегося вперед. Чем дальше он заходил и чем ближе был к центру острова, тем больше их становилось. Но Грахго видел лишь путь, зовущий все глубже и уводящий все дальше.

Он не мог сказать, как и почему видел едва уловимую нить, вьющуюся в воздухе и уходящую вглубь острова, но точно знал, что обязан пройти по ней до конца. Она излучала ту же силу, которая пронизывала Отверженного и капитана, а потому неумолимо тянула к себе.

– Живой.

– Чужак.

– Или нет?

Тени шептались между собой, не решаясь подойти ближе. Шелест слов окутывал тревожным покрывалом, помимо воли поднимая волосы дыбом. Грахго кривил губы, но не останавливался, не начинал разговор.

Его целью были не они. С каждым шагом нить становилась толще, ярче. Еще немного и он сможет увидеть ее источник, так похожий на него самого.

– Позовем?

– А если из нас?

Одна из теней с непропорционально длинными руками преградила капитану дорогу, неуверенно протянув к нему ладонь и наклонив голову:

– Ты жив?

– Ты мертв? – другая с раздутой головой, стоявшая позади, подошла совсем близко, практически касаясь спины мужчины.

 – Пахнешь смертью.

Фанатик, вынужденный остановится, криво усмехнулся. Задержка разжигала внутри ярость и нетерпение. Сейчас он походил на пса, что уже видел кусок сырого мяса, но не мог дотянуться.

– Неужто от меня несет тухлятиной? – он повел носом, принюхиваясь. – Да, вроде бы, нет.

– Жизнью! – возразила первая тень.

– Потом? Вполне может быть, – Грахго сделал шаг в сторону, желая обойти длинорукую, но та плавно сместилась следом за ним.