Величайшее благо

Пары расстались, как только зарегистрировали брак. А ты бы оказался привязан к Софи на всю жизнь.

– Она сказала, что мы могли бы сразу развестись.

– И ты ей поверил? Безумец.

Гай неловко рассмеялся.

– Между прочим, не поверил.

– Но позволил ей себя уговаривать. И, возможно, согласился бы, если бы не встретил меня? Так ведь? – Она глядела на него так, словно он вдруг превратился в кого-то другого. – Если бы меня спросили перед свадьбой, я бы поклялась, что выхожу замуж за вечную твердыню. А теперь мне кажется, что ты способен на что угодно.

– Да ладно тебе, – запротестовал Гай. – Я не хотел на ней жениться, но надо же соблюдать вежливость. Что бы ты сама сделала на моем месте?

– Сразу же отказалась бы. Зачем усложнять себе жизнь попусту? Но со мной бы она на такое не осмелилась. Она поняла, что меня не провести, и сразу же меня невзлюбила. С тобой же ей что угодно сойдет с рук.

– Милая, не будь так сурова. Она неглупа, говорит на полудюжине языков…

– Ты давал ей взаймы?

– Ну да.

Несколько тысяч.

– И что, она их вернула?

– Ну… она не рассматривала это как заем.

Гарриет не стала углубляться в этот вопрос и просто сказала:

– Я не хочу видеться с ней каждый вечер.

Гай потянулся через стол и взял ее за руку.

– Милая, ей грустно и одиноко. Ты же можешь себе позволить проявить доброту.

– Возможно, – сказала Гарриет не вполне искренне. Она решила не продолжать разговор.

Они уже покончили с омлетом и ждали кофе, когда Гарриет увидела, что из воды на пирс, стараясь не попадаться на глаза официанту, выбрались двое маленьких попрошаек.

Мальчик постарше, прячась под столами, добрался до Принглов. Уцепившись за край стола своей птичьей лапкой, грязный, мокрый и ободранный, он завел обычную песню: «Mi-e foame!»

Гай протянул ему несколько мелких монет. Мальчик бросился прочь, и тут же его место занял тот, что помладше, и, переминаясь с ноги на ногу, начал что-то неразборчиво рассказывать. Глаза его были вровень с краем стола.

Гай отмахнулся, поскольку монет больше не было, и мальчик пригнулся, словно уворачиваясь от удара, после чего продолжил ныть. Гарриет предложила ему кусок хлеба, потом оливку и сыр. Эти подношения были проигнорированы, и плач продолжился.

Через несколько минут Гарриет раздраженно покопалась в сумке и обнаружила шестипенсовик. Ребенок выхватил его и умчался. Вокруг наступил прежний покой, который бывает, если вас окружает вода, а не земля. И тут радио умолкло.