Величайшее благо

Как и говорила Софи, кафе оказалось дешевым, но с претензией. Объявление гласило, что посетителей в крестьянской одежде здесь не обслуживают. Крестьяне и не пытались выйти на пирс – умели они читать или нет. Собачье смирение подсказывало им, что это место – не для них.

В кафе было еще несколько мужчин. Кряжистые, в жарких темных костюмах, они сидели рядом с кухней, в тени каштанов.

Сидя на самом солнцепеке, Гай снял пиджак, закатал рукава рубашки и положил на стол загорелые руки, чтобы они стали еще немного темнее.

Он лениво вытянул ноги и огляделся: спокойная вода, спокойное небо, всеобщий покой. Некоторое время они сидели молча и слушали музыку, плеск весел и стук каштанов по жестяной крыше кухни.

– Где сейчас война? – спросила Гарриет.

– Если по прямой, то примерно в трехстах милях. Когда мы поедем домой на Рождество…

– А мы поедем?

Ей сложно было в это поверить. При мысли о Рождестве ей представлялась какая-то крохотная, далекая картинка, словно пейзаж в снежном шаре. Где-то там таился «дом» – ну или просто Англия.

Дом для нее не был чем-то конкретным. Вырастившая ее тетушка уже умерла.

– Если накопим денег, можем даже полететь.

– Если мы хотим обзавестись своим домом, нам надо начинать копить, – заметила она.

– Наверное.

– А мы ничего не накопим, если будем всё время ходить по дорогим ресторанам.

Услышав это неприятное заключение, Гай отвернулся и спросил, знает ли она, как называется музыка, которую сейчас передают по радио.

– Какой-то вальс.

Дорогой…

Он поймал ее за руку.

– Нет-нет, погоди, – настойчиво сказал он, словно она пыталась отвлечь его от важного дела. – Где я ее слышал?

– Да где угодно. Расскажи мне про Софи.

Гай ничего не ответил, но принял безропотный вид.

– Вчера ночью она сказала, что у нее депрессия из-за войны, – сказала Гарриет. – Только из-за войны?

– Наверное.

– И твоя женитьба тут ни при чем?

– Да нет. Нет, конечно. Она уже давно забыла об этой идее.

– То есть идея всё-таки была?

– Ну, понимаешь… – Гай говорил непринужденно – возможно, чтобы скрыть неловкость.

 – Ее мать была еврейкой, а сама она работала в антифашистском журнале…

– То есть ей был нужен британский паспорт?

– Ее можно понять. Мне было ее жаль. И не забывай, мы с тобой еще не были знакомы. Несколько моих друзей женились на девушках, которые вели антифашистскую деятельность, чтобы вывезти их из Германии…

– Но они гомосексуалы. Это было обычное соглашение.