Домой

Володя чувствовал, что плачет во сне, вытирал слезы кулаком, мама и Анюта смеялись рядом, а он радовался тому, что он с ними, и плакал потому, что папы рядом не было.

Через день они уехали на дачу. Володя исправно повторял уроки, но отец приезжал редко, в его тетрадки почти не заглядывал, только по математике что-то спрашивал. Мама следила, чтобы дети занимались, гулять особо не пускала.

Снимать дачу долго не получилось – было дорого, да и тревожно, и Альберги вернулись в город.

Как-то в середине сентября прибежала Нина:

– Слушай, – сбивчиво заговорила она, – что расскажу! Ты даже представить себе не можешь!

– Что?

– Я теперь буду учиться в твоей гимназии!

– Как это?

– А вот так! И это уже не гимназия, а единая трудовая школа – так она теперь называется.

– А твоя гимназия?

– А мою закрыли. И наши преподаватели – многие переходят к вам. Говорят, Синька тоже переходит. Ты рад? Вместе будем ходить по утрам.

Володя неловко улыбнулся. Как-то странно – девочки, мальчики вместе… И Синька будет работать в его гимназии.

– Если ты не хочешь – можем вместе не ходить, – сказала Нина, наблюдая за ним.

– Да нет, Нина, что ты. Странно как-то… ну, что девочки будут в классе.

– И мне странно – что мальчики. Но ты знаешь, так ведь и раньше было! Вот моя мама – она работала в сельской школе, там мальчики и девочки учились вместе. И ничего… Володя, мне пора! Я ведь только на минутку – рассказать.

***

Учиться вместе было непривычно, но гимназия не очень изменилась – те же преподаватели, те же предметы. Многие отстали, конечно, и голодная, тревожная зима не прошла даром – иногда Володя ловил себя на мысли, что учиться стало труднее, раньше достаточно было послушать или прочитать, а теперь приходилось думать, перечитывать, заучивать. Нина тоже стала учиться куда хуже – сама не занималась, по математике все забыла, но она, в отличие от прежних лет, стала относиться к учебе намного спокойнее.

Арсений Васильевич устроился работать в магазин около Технологического института, первое время был доволен:

– Пока торгуешь, с голоду не помрешь.

Потом стал приходить усталым, сердитым. Как-то утром долго тянул время – никак не мог выйти из дома.

– Не нравится? – спросила Нина.

– Что там может нравиться…

Торговали по карточкам, очереди были огромные, народ злой и голодный.