Четыре фрейлины двора Людовика XIV

 – Я так мало времени могу пробыть в Париже, что желаю употребить его в пользу, посетив все его достопримечательности.

– А место, куда мы отправляемся, – возразил другой, – пользуется не последней славой.

– Обыкновенное явление для всякого запретного плода.

– Пойдемте, господа, застегнем наши пояса, да и в путь!

Они надели свое оружие, висевшее на стене, трактирщики подали им их шинели, и они втроем вышли на улицу.

А на самом деле, они все трое были прекрасные мужчины, имевшие горделивую осанку, удало носившие свои шляпы и попиравшие смелым шагом мостовую.

Впрочем, не было никого, кто бы мог за ними наблюдать.

Был сильный холод; улицы были пусты, единственные живые существа, встречающиеся на них, были быстрые тени, пересекавшие там и сям мостовую и исчезавшие в переулках и глухих улицах, пользующихся дурной репутацией, где даже в настоящее время, несмотря на всё великолепие великого царствования, кипели последние скопления дворов Чудес.

Квартал Мон-Оргейль, как известно, отличался этим уже с незапамятных времен, чего, благодаря его местоположению, не могли искоренить ни указы, ни надзоры.

Это легко понять, если только вспомнить, что за удушливые лабиринты были ещё в 1866 году на улицах Нищенства, Реаль, Мондетур, Лебедя, Вердере, Французской и других.

– Гей! – сказал один из наших ночных гуляк, указывая на пару силуэтов, забившихся при их приближении в угол одной из глухих улиц. – Вот, господа, если я не ошибаюсь, бездельники, ожидающие какого-нибудь приключения; они, однако, не считают нас достойной для себя дичью.

– Или, может быть, они боятся наших рапир, – ответил Шарл.

– Право срам, что во время самого прекрасного царствования в мире на мостовой короля встречаются подобные исчадия ада.

– Полно! мой милый, надо же, чтоб всякий жил, что касается меня, то я чувствую, что мое сердце в настоящую минуту полно снисходительности. Но в каком дьявольском вертепе живет, однако, ваш приятель, и по каким дорогам, Бог мой, нужно пройти, чтоб его найти!

– Дело в том, что ведь это не одна из лучших местностей Парижа.

– Харангери – верное название! – сказал моряк. – Вы меня ведете не по улицам, а по каким-то клоакам. Честное слово, при моей кочевой жизни я никогда много не изучал Парижа, но я об этом также нисколько не сожалею – разве только из любопытства.

– Любопытство и развлечение, милый друг! – сказал Шарль.