Амур-батюшка. Золотая лихорадка

Они гольдов обирают, а я пожалею, позову к себе, напою их. Хоть я и бедный, но зато я староста, потому что охотник лучше их. У нас закон – лучшего охотника выбираем.

– Пожалуй, так и золото прожрешь.

– Черт его знает! Я и сам еще не знаю, куда его девать. Спрятать ли, с рук ли его.

– Ну, думай ладом! – усмехнулся Иван.

Затеяв все дело, Бердышов нашел в Родионе помощника рьяного, страстного в борьбе против нойонов. «Уж сорок лет мужику, а он все зубы скалит, борода то и дело разъезжается. У самого ребята выросли, а он все еще удалец!»

– Ты, Родион, как малое дитя, а жаден все же.

– Я сам замечаю, что как-то мне все баловать охота.

– О господи, господи! – вздохнула Петровна. – Ты и в Тамбовской губернии такой же баловень был.

– Нет, там я про баловство не думал. Там кусок хлеба тяжело давался. Я детства не видал – на помещика работал! А на Амур пришел и как-то нравом переменился.

– Под старость лет стал забавы наверстывать, которых сызмальства не достиг. Тебе все забавы!

– Я слыхал про тамбовцев… – сказал Иван, усмехнувшись.

– Нет, это орловцы-дубинники: гром гремит, а они думают – барин едет. «Ванька, – говорят, – айда догоним его с дубинами». А китайцев у нас нет.

– Паря, что такое? – удивился Бердышов. – Неужто у вас никаких нет народов, кроме русских? Занятно бы поглядеть!

– Вот я смотрю на тебя – чудная у тебя морда… Мельком на тебя взглянешь – азиат… Бурят или будто тунгус.

– Одичал! – притворно сокрушался Бердышов.

– Вот ты мне что скажи, – спрашивал после обеда Родион, – есть черти или нет? А? Я полагаю, что нет. Чертей бабы придумали, чтобы было на кого сваливать. Но все же я признаю, что иной раз не все бывает чисто. Вот вчера мы ехали, и горы были по левой стороне, потом смотрю – горы справа пошли. Где верх, где низ – понять нельзя, будто другой рекой едем.

– Да, такое дело не без чертей, – смеялся Иван.

– Чертей я не признаю! Ты тоже для баловства про них говоришь. Ты любишь людям головы морочить. Я знаю, сам ни в чох, ни в сон не веришь.

– Я думал, ты чертей испугаешься – на Дыгена не пойдешь.

– Э-эх! – Родион ударил кулаком по столу. – Пусть знают, как сюда ездить! Манзы прослышат про такое дело – на тебя молиться станут. Китайцы его сами ненавидят.