Огненная дуга

Человек за столом поднялся, – Толубеев заметил, что выглядит он очень усталым, – протянул руку, назвал себя невнятно и указал на кресло перед собой. Корчмарев отошел к круглому столику, перекинулся несколькими непонятными словами со стоящими там, поколдовал немного и вернулся к длинному столу, поставил перед Толубеевым чашку дымящегося кофе. Кристианс остался в самом конце длинного стола, где было совсем темно.

Перед усталым пожилым человеком на столе лежала папка, и это опять было «личное дело» Толубеева.

Трое в углу примолкли, расселись вокруг столика, но торшер не столько освещал их лица, сколько затенял.

– Выпейте кофе, товарищ майор! – неожиданно звонким голосом сказал хозяин кабинета. – Вы, наверно, устали? – и сам принялся позванивать ложечкой в своей чашке.

Хотя впервые названное в этом кабинете скромное звание Толубеева призывало к строгим мыслям о войне и подчеркивало, кроме того, что все остальные тут, конечно, выше по званию, но офицер как-то вдруг успокоился.

Может быть, оттого, что на войне дела решает приказ, его не опротестуешь, и тут уже все зависит от самого майора: сумеешь – выполнишь! Толубеев даже с удовольствием прихлебнул кофе из чересчур, по его мнению, маленькой чашечки.

– Вы ведь металлург по профессии, Владимир Александрович? – спросил хозяин, отставляя свою чашечку. – Почему же вы не воспользовались броней, которую вам предоставил наркомат обороны?

– В сущности-то я чрезвычайно узкий специалист, – несколько недоумевая, так не вязался вопрос с обстановкой, ответил Толубеев.

 – Я занимался редкими металлами, ну, а во время войны… Одним словом, руководство уважило мою просьбу…

– А вы полагали, что редкие металлы во время войны не понадобятся?

– Войны решают чугун, железо и сталь! – ответил Толубеев словами из своего давнего рапорта.

– А ванадий, вольфрам, марганец, одним словом, присадочные металлы и минералы? – спросил один из сидящих в углу.

– В сорок первом от каждого требовалось одно: быть на самом тяжелом участке.

– Да, психологически вы, вероятно, правы, – задумчиво произнес хозяин кабинета, и Толубеев благодарно взглянул на него.

– А почему в анкете добровольца вы ничего не сказали о знании языков? – вдруг спросил Кристианс.

– Ну какое там знание! – усмехнулся Толубеев. – Английский и немецкий – кое-как да норвежский – слабо. А с добровольцев знания языков и не спрашивали…

– Вы долго были в Норвегии? – спросил хозяин.