Огненная дуга

Водитель вежливо постучал в одну из дверей, пропустил Толубеева и остался за порогом.

За двумя столами, друг против друга, сидели двое. Одного Толубеев сразу узнал: узкое длинное лицо, гипнотизирующие светлые твердые глаза, которые увидел перед тем, как заснул от наркоза, и еще раз – на перекомиссии, когда тот смотрел этими острыми глазами на худое израненное тело Толубеева. Второй показался Толубееву попроще и посимпатичнее. Довольно полный, седоватый, с крупными залысинами на высоком и без того лбу. Оба были в штатском, хотя все вокруг было строго по-военному, да и само здание больше всего походило на штабное.

– Майор Толубеев, явился по вызову товарища Корчмарева… – сказал он точно, строго, а глаза так и бегали с одного лица на другое, – кто есть кто? – как говорят англичане.

Полный, седовласый поднялся, пошел навстречу, протягивая руку:

– Здравствуйте, Владимир Александрович.

Потом указал на второго, знакомя:

– Полковник Кристианс.

Кристианс тоже протянул сухую твердую руку.

– Мы пригласили вас… – начал Корчмарев, но взглянул на Кристианса и закончил другим тоном: – …на маленькое совещание…

Оба двинулись к двери, и Толубеев оказался как бы под конвоем: впереди – толстенький коротенький Корчмарев, замыкающим – длинноногий Кристианс. Так они и шли по длинному коридору, иссеченному безмолвными тихими дверями.

Коридор упирался в другой коридор, а уж в том показалась открытая дверь в большую приемную, где вскочил и щелкнул каблуками капитан, настоящий гвардеец по выправке, а из приемной в обе стороны еще двери – обитые кожей тамбуры. В одну из этих дверей, что справа, прошел Корчмарев, пробыл там минуту, – ни звука не слышалось оттуда, – потом раскрыл дверь, сказал с каким-то торжественным звоном в голосе:

– Прошу вас, Владимир Александрович!

Кристианс беззвучно замкнул шествие и закрыл за собой двери – и наружную, и внутреннюю.

В большом кабинете было полутемно: настольная лампа посреди пустынного стола, еще стол, придвинутый к первому торцом, и торшер в углу возле круглого столика, окруженного несколькими креслами. За главным столом сидел пожилой человек в штатском, еще трое ютились около торшера, стоя пили кофе, как будто не имели никакого отношения ни к человеку за столом, ни к тем троим, что вошли только что.