Прелестник

Элен хорошо знала меня, знала все мои слабости и ловко играла на них. Она способна соблазнить и святого, – он задумался.

Мари слушала его и совсем не знала, что теперь предпринять. Луи внезапно переменил тему и, глядя Мари в глаза, произнес:

– Простишь ли ты меня когда-нибудь? Я знаю, что недостоин тебя, знаю, что не могу ни в чем поклясться. Но я не хочу быть с тобой в ссоре. Не знаю почему, ты нужна мне, Мари, очень нужна.

Девушка безрадостно ответила:

– Я тоже ничего не могу пообещать тебе, Луи.

– О чем ты? – встревожился Луи. – Я никуда не отпущу тебя.

– Я знаю, почему ты просишь прощения.

– Думаешь, для того, чтобы ты была благосклонна? – он сделал паузу. – Ты не знаешь меня. Я не смею надеяться ни на какое прощение, Мари, потому что знаю, что ты чувствуешь. Ты презираешь меня, и я заслужил твое презрение.

– Луи, ты любишь свою тетю? – очень тихо спросила девушка.

У маркиза закружилась голова: кровь прилила к лицу, он усилием воли сдерживал нервную дрожь.

– Я ненавижу ее, – процедил он, глядя на девушку с упреком.

Мари повторила свою мысль:

– Мы не можем быть теперь вместе.

– Не лишай меня надежды…

– Поговорим об этом в другой раз. А сейчас ты поешь и ляжешь. А я должна тут убрать и принести новую подушку.

– Мари…

– Прошу тебя, поговорим потом.

Луи не смог настаивать. Он посмотрел вокруг, и ему стало стыдно за учиненный им разгром. Он помогал Мари убирать, хотя она и просила его оставить недостойное занятие.

Тревожный день плохо сказался на сне маркиза. Он решительно не мог уснуть, горькие размышления не оставляли его до самого утра. Луи всерьез задумался о том, стоит ли говорить с матерью. Что он спросит? Как? Верить ли Элен, которая стремится лишь к одной цели – выдать Леонору замуж? Одно было не так плохо: Леонора ему не сестра, а Элен, за которую он все же корил себя, никакая не тетя.

17. Просьба

К счастью, на следующий день Луи почувствовал себя намного лучше и обрадовал всех своим появлением. Веселость и подвижность еще не вернулись к нему, но бледность уже сменилась обычным румянцем.

После завтрака он без промедления направился к матери. Герцогиня заметила его смущение и ободряюще улыбнулась.

– Говорите, сын мой, говорите, не бойтесь.