Прелестник

Луи медленно подошел к матери и, не поднимая глаз, произнес:

– Простите меня, матушка, я приношу вам столько неприятностей… я знаю, что вел себя недостойно и готов понести любое наказание, только бы вы простили меня.

Анна велела ему сесть рядом и понимающе ответила:

– Не думайте, что мне не приходила в голову мысль о том, что вы уже не ребенок. Я прекрасно все понимаю, Луи. Но, боже мой, как жаль, что время идет так быстро. Кажется, еще совсем недавно вы учились ходить… Меня тревожит одно: ваша непоседливость и, согласитесь, легкомыслие.

Вам следует обдумывать ваши поступки, ангел мой. У вас есть достойный пример – ваш отец, да и вашему другу Люсьену тоже не откажешь в осмотрительности. Ну, скажите, зачем вы пили так много вина, зачем?

– Я не знал, что делать, – виновато сказал юноша.

– Вот видите? И сами же пострадали. Всего, что вы успели натворить, уже не исправишь. Было бы глупо сердиться на вас теперь, когда вы признались и раскаялись в своих проступках. Но, откровенно говоря, я очень расстроилась из-за вашего поведения по отношению к Леоноре и особенно к Элен.

Не понимаю, что помутилось в вашей голове, как вы могли…

– Матушка, – падая на колени, воскликнул маркиз, – я умоляю вас о прощении. Вы не можете себе представить, как мне стыдно.

– Встаньте, Луи, встаньте, не нужно. Я, так и быть, прощаю вас и надеюсь, что подобных безобразий не повторится.

Луи молча поцеловал ей руки и вернулся на прежнее место.

– А насчет свадьбы не волнуйтесь, – заверила герцогиня, – она в любом случае состоится.

Ведь теперь жениться на Леоноре – ваш долг, если вы, конечно, считаете себя настоящим дворянином.

Луи совсем не обрадовало это сообщение, и Анна спросила:

– Или вы будете упорствовать?

– Нет, матушка. Я давно сказал, что подчинюсь вашей воле. Я женюсь, если вы этого хотите и если приличия того требуют.

– Вот и хорошо. Не забудьте извиниться перед Леонорой.

– Не беспокойтесь, я все сделаю, – с мрачной решимостью пообещал маркиз.

Теперь он мог бы уйти, но, тем не менее, не двигался с места, и герцогиня заинтересованно спросила:

– Вы еще что-то хотите мне сказать?

– Да, матушка, – Луи на этот раз посмотрел ей в лицо.

– Я слушаю вас.

– Я хочу попросить вас, – серьезно начал Луи и запнулся.

– Да, конечно, говорите же, – недоумевала герцогиня.

– Отец решил выгнать Мари, как только мы вернемся в Париж.

– Я ничего не знаю об этом.

– Он сказал это, когда вы ушли из комнаты.