Верность слову

Но я уверен, что мы с тобой встретимся, может быть, даже скоро. А дальше, какую форму примут наши взаимоотношения, будет видно на месте. С моими взглядами ты знакома, и менять их я не думаю. Если любишь – будем вместе!

О моей учёбе. Буду учиться – это моя цель. Но когда и где, пока сказать трудно. Надо сначала доломать хребет фашистскому зверю. Ко времени получения моего письма ты уже будешь заканчивать последний класс. А дальше что? Как ты писала, Москва? Будут новые впечатления, которые настроят тебя по-новому, прибавят сил, и новая учёба хорошо пойдёт.

Ты что-то, Машенька, мало пишешь мне о том, как ты учишься, как живёшь с товарищами по школе. Всё, что относится к тебе, интересно для меня.

О себе писать нечего. Лежу, лечусь. Всё нормально. Обещают скоро выписать, и, может быть, предоставить отпуск. Рано засыпаю, рано просыпаюсь. Занимаюсь коллекционированием марок и буду тебе очень благодарен, если ты на каждом письме будешь мне посылать по разнообразной марке. Только на конверте, а не в конверте.

Много думаю о тебе, о будущем. Вот и вся жизнь.

Крепко целую! Твой Димка».

На удивление, рана быстро заживала, и уже 8-го марта я танцевал с медицинской сестрёнкой Надей Лариной. Поздно вечером, провожая девушку, свалился в яму с водой, искупав и её. Одиннадцатого марта выписался из госпиталя и направился в отдел кадров политотдела 21-й армии в деревню Егерсдорф. Оттуда – в резерв бригады. Три дня просидел в резерве, побывав два раза в наряде, и получил назначение в часть комсоргом артполка».

Дмитрия Михайловича разбудил какой-то шум. В палату внесли на носилках ещё одного больного. Тот находился в бессознательном состоянии и очень тяжело дышал.

«Кладите его на кровать у стены, – распоряжался вошедший с санитарами доктор. – Давайте сюда капельницу». Увидев внимательно наблюдавших за ним больных, он пояснил: «Сильнейший приступ астмы. Ничего, вытащим товарища. Ему рановато с этим светом прощаться».

«Я думаю, что и „товарищу“ туда, на тот свет, не очень хочется», – подумал Дмитрий Михайлович.

Сон был нарушен. Понаблюдал, как медики возились с вновь прибывшим. Надел пижаму, вышел в коридор покурить. Закурил и стал смотреть в окно.

– А вот курить вам категорически нельзя! – услышал он за своей спиной. – У вас там осталась-то небольшая часть лёгких, а вы курите. – рядом с ним стояла его лечащий врач.

– Да я не взатяжку, – попытался отшутиться он.