Верность слову

– Бросайте, бросайте, Дмитрий Михайлович. – настойчиво повторила врач. – Или силы воли не хватает? Трудно бросить?

– Вы знаете, как сказал Марк Твен, нет ничего проще, чем бросить курить! – и, увидев удивлённые глаза доктора, продолжил: – Лично я бросал курить сто раз! – он засмеялся. – Трудно – не бросить, трудно – вновь не закурить.

– Но сейчас – двухтысячный год! Двадцать первый век. У нас есть отличные технологии, помогающие курящим бросить курить. Было бы желание.

– Привычка, доктор, привычка… Но я прислушаюсь к Вашим советам.

– Это не совет, Дмитрий Михайлович, это требование лечащего врача. Чтоб я больше вас не видела с папиросой в зубах. Дайте-ка мне Ваши папиросы.

Забрав пачку «Беломорканала», она развернулась и пошла куда-то по коридору. «Видимо, придётся всё же бросать», – подумал он, и вернулся в свою палату.

Суета, которая возникла вокруг нового больного, утихла. Ему поставили капельницу, сделали какие-то уколы, и он спал, уже не так тяжело дыша.

– Вот мужика прихватило, – услышал он голос соседа.

 – И меня, говорят, такого же сюда доставили. Со стороны смотреть, так страшновато. Не фронт, а человек гибнет.

– К сожалению, – сказал Дмитрий Михайлович, – не только на фронте люди гибли и гибнут. Жизнь и смерть рядом идут. – он прошёл к своей кровати и прилёг. Состояние было какое-то воздушное. Накатывала слабость. Ничего не хотелось делать. И он закрыл глаза…

В ночь на 14-е марта я получил назначение у подполковника Галина и рано утречком в купе с одним добродушным майором, угощавшим меня дорогою спиртом из фляги, тронулся разыскивать свою часть, дислоцировавшуюся в городке Люсен.

«Оседлавши» попутную машину, мы прибыли в Люсен в 11:00, раньше на час установленного нам времени. Время следования нам ограничили потому, что в 12:00 дивизия снималась, выходя на исходный рубеж.

Постранствовали, разыскивая политотдел. Облазили всё и вся и установили, что штаб дивизии выехал тринадцатого вечером, а в городке осталась только прокуратура.

Вошли в один дом. Я затрофеил маленький чемоданчик, в который нечего было положить. Всё моё имущество умещалось в полевой сумке. Уселись на диван и, комфортабельно устроившись, влили в себя остаток содержимого фляги.

Двинули на КПП ловить машину нашей дивизии. К вечеру мы были в политотделе. Познакомились с парторгом и делопроизводителем Жаркиным. Поздний обед, и я, не дожидаясь заместителя командира полка по политработе, завалился спать.

Утром артподготовка.