Предпоследняя

Адвокат, – заключил для себя Андрей. И недешёвый.

– Здравствуйте, – сухо и отрывисто бросил посетитель. – Кто здесь старший…

– Я, – резко перебил его Викторыч.

– Я имел в виду…

– Да в любом виде – я.

Мужчина помолчал, переварил грубость и слегка задрал острый подбородок.

– Я начальник юридического отдела местного филиала компании «Технологии будущего». Максимов Константин Алексеевич.

Ну, почти угадал, – молча похвалил себя Андрей. Не пропал ещё нюх на юристов.

– Экономические борцы этажом выше, – усмехнулся Викторыч.

– Именно вы мне и нужны, – подтвердил господин Максимов. – У нас возникли вопросы по факту смерти гражданина Малютина.

Андрей поспешно отвернулся к окну, чтобы скрыть от холёного посетителя удивление и вспыхнувший в глазах интерес. А вот Викторыч себя сдерживать не стал.

– То есть вы мне вопросы собрались задавать? – удивился нарочито-благодушно. – В моём кабинете?

– Гражданин Малютин являлся сотрудником нашей компании, – спокойно, и даже снисходительно пояснил юрист.

Викторыч надул пухлые губы и издал громкий, малоприличный звук.

– Боюсь даже предположить, какие обязанности выполнял в вашей конторе гражданин Малютин.

– Консультант, – коротко кивнул Максимов.

– Слышал я о вашей фирме, – уже без усмешки буркнул Викторыч, – и был о ней лучшего мнения. Всё, что мне известно, я изложил в постановлении. Добавить нечего.

– Но ведь вы могли кое-что посчитать несущественным, – вкрадчиво проговорил холёный юрист. – Какие-нибудь малозначительные детали, маловажные очевидцы…

– Кабинет моего руководителя на четвёртом этаже, – злобно отрезал Викторыч. – С ним разговаривайте.

И из-под насупленных бровей зыркнул соответствующе.

– Ну зачем вы так? – с лёгкой укоризной пробормотал господин Максимов. – Разумные люди всегда могут договориться. И без руководителей.

Спохватился, глянул на Андрея и задрал подбородок ещё выше.

– А вы, собственно, кто? – спросил запоздало.

– Я вчера по пьянке жену гонял, – торопливо взялся объяснять Андрей, бросил на Викторыча предупреждающий взгляд. Впрочем, тот и не думал ничего говорить – чай не мальчик уже.