Предпоследняя

– Вот, теперь начальник дело шьёт, – жалостливо сообщил Андрей господину Максимову и застенчиво улыбнулся. Торопливо поднялся, одёрнул простенькую, клетчатую рубашку навыпуск, по синим, поношенным джинсам пару раз ладошками провёл, разгладил. На пыльные кроссовки глянул обречённо – тут уж ничего не исправишь.

– Может, вы и насчёт меня договоритесь? Раз уж всё равно собрались взятку давать.

– Думаю, стоит отправить клоуна в коридор, – обронил господин Максимов и брезгливо оттопырил нижнюю губу.

– Я вас и не задерживаю, – фыркнул Викторыч.

Юрист резко крутанулся на каблуках и Андрею показалось, что взвизгнули подошвы дорогущих туфель. Поберёг бы, чай не кирзачи. Максимов шагнул за порог и прикрыл дверь. Аккуратно и тихо прикрыл. Воспитанный человек, хотя, судя по всему, сволочь та ещё. Воспитанная сволочь.

– Похоже, я удачно зашёл, – заметил Андрей.

– Надо кадровиков поторопить, – вздохнул Викторыч и полез в стол. – Какая-то мутная суета вокруг этого дела начинается, а мне перед пенсией ни к чему. Кстати, Андрюша, дверь на замок закрой. А то ходят тут всякие, потом теряется, что-нибудь нужное.

– После таких обычно появляется что-нибудь ненужное, – уточнил Андрей и замком послушно щёлкнул.

Викторыч набулькал в стаканы на три пальца прозрачной жидкости, поднял один на уровень глаз и взглянул на Андрея сквозь алкогольную призму.

– Поздравляю с днём рождения! Желаю счастья в личной жизни!

Махнул залпом, сунул бутерброд с колбасой под мясистый нос, занюхал громко и вкусно. Подмигнул Андрею.

– Я на память не жалуюсь, но не помню, чтобы ты, Андрюша, днюхи отмечал.

– Никогда и не отмечал, – тот после водки скривился так, словно вместо целебной жидкости в стакане кислота обнаружилась. Оно и понятно, никакого удовольствия, с похмелья-то. Просто лекарство, а оно, как известно, вкусным не бывает.

– А чего ж нынче собрался, – без особого интереса спросил Викторыч, укусил бутерброд за ближайший бок и принялся старательно жевать.

Андрей помолчал, плечами неопределённо пожал, хмыкнул – словно сам удивился.

– Не знаю. Так что-то плохо стало, дай, думаю, праздник себе устрою.

– Полегчало? – участливо спросил Викторыч и в мутные Андреевы глаза без усмешки заглянул.