Русь и Орда

 – Ты хочешь, чтобы забыл я благословенный миг, когда мне почудилось, будто ангелы Божьи подняли меня над землею на своих серебряных крыльях! Клянусь тебе, что ежели бы я три жизни мог прожить вместо одной, и тогда не забыл бы этого! Ольга! Что хочешь говори теперь, но правду я знаю: ты любишь меня!

– Может, и люблю, Василий Романович… не знаю, – промолвила Ольга, не отнимая ладоней от лица. – Но это все едино: промеж нас ничего такого быть не должно.

– Но почему, ежели мы друг другу любы и оба свободны? Что препятствует тебе стать женою моей? Не столь уж мало княжон русских за бояр выходит.

– Допрежь всего родитель мой на это николи не даст своего благословения.

– Это ты на меня оставь. Коли хочешь, поклянусь тебе, что его уговорить сумею. Послушай, Ольга Юрьевна, я тебе все скажу: мы, Снежины, не вельми знатного, но старого и честного роду. Боярство свое добыл я не родовитостью предков, а острою саблей и верною службой родной земле. Богатств больших у меня тоже нет, но вотчина моя достаточна, чтобы жила ты со мною не хуже, чем ныне живешь.

– Не томи меня, Василий Романович, без пользы это, ибо женою твоей мне никогда не быть. А почто – того открыть не могу…

– Ну, коли ты не можешь, я могу, – сказал Василий, самолюбие которого было глубоко задето. – Ждешь сватовства от карачевского князя? Я-то к нему слишком близко стою, чтобы о том не знать. И тебе нужды мало, что ни ты ему, ни он тебе не люб, что за целый год он даже не удосужился приехать на тебя глянуть? Стало быть, важно лишь то, чтобы был он большим князем и мог бы повоевать черниговские земли, дабы русскою кровью твою гордыню напоить?

Пока Василий говорил это, Ольга, в лице которой теперь не оставалось ни кровинки, не сводила с него горящих негодованием глаз.

– Вижу, ты многое знаешь, боярин, – надменно сказала она, когда он кончил. – Ну что же, тем лучше. Авось так ты скорее уразумеешь, что княжна Муромская тебе не пара.

– Это твое последнее слово, княжна? – раздельно спросил Василий, поднимаясь со скамьи.

– Да, боярин. И ежели оно сказалось жестче, чем я того желала, в том вини лишь себя.

– Добро, Ольга Юрьевна! На том и покончим. Но только вот что я тебе напоследки скажу: не бывать тебе и за князем Василием Пантелеевичем! Я его добре знаю. Он тоже от тебя истинной любви захочет, а не единой лишь корысти.