Русь и Орда

Веселые голоса девушек, всегда ее сопровождавших, слышались в густом малиннике, внизу, на склоне к Оке.

Вид у Ольги был грустный и усталый. Когда Василий подошел и поздоровался, на секунду лицо ее оживилось и в глазах промелькнула радость. Но сейчас же они приняли прежнее печальное выражение.

– Что ты невесела сегодня, княжна? – спросил Василий, садясь на скамейку рядом с нею. – Али у тебя какая кручина на сердце?

– Так, пустое, Василий Романович… Глядела я сейчас на реку, и почему-то о зиме мне подумалось.

Скорбно у нас тут зимой. Подкрадется она из лесов, холодная как смерть, и накроет своим белым саваном все живое… Засыплет наш Муром снегом по самые крыши, непроезжими станут дороги, оледенеет река… Выйдешь иной раз сюда, на обрыв, поглядишь вокруг – и почудится, будто никого больше не осталось на целом свете…

– Почто думать об этом, Ольга Юрьевна? И в зиме тоже своя краса есть. Да и когда она придет-то еще! Мне вот хуже: твою печаль лишь зима несет, а мою – завтрашний день.

– Что так, боярин?

– Уезжать мне надобно, Ольга Юрьевна.

– Уже завтра? – вырвалось у Ольги. – Какая же тебе в том печаль? – добавила она после паузы, и голос ее дрогнул. – Ты ведь и заезжать-то в Муром не хотел.

– Не хотел, да вот на горе себе заехал. И теперь душу свою здесь оставить повинен…

Ольга не отозвалась ни звуком, ни движением. Замолчал и Василий. Несколько минут они сидели неподвижно, глядя в землю. Вокруг стояла цепенящая тишина, даже голоса девушек в малиннике теперь смолкли.

– Неужто мы так и расстанемся?! – вдруг воскликнул Василий, порывисто оборачиваясь к Ольге. – Расстанемся как чужие, чтобы николи больше не встретиться? Ольга Юрьевна! Молви хоть слово!

Княжна молча подняла голову и взглянула ему прямо в глаза таким взглядом, в значении которого трудно было ошибиться. Чувствуя, что все существо его наливается светом и радостью, Василий безотчетно обнял девушку и привлек к себе. Она не противилась, не отвела губ от встречи с его губами, и на мгновение он явственно ощутил у себя на груди бурное биение ее сердца.

Но когда он стал покрывать быстрыми, обжигающими поцелуями ее лицо и глаза, она вдруг резко высвободилась из его объятий и, отодвинувшись на край скамейки, закрыла руками пылающее лицо.

– Забудь минутную слабость мою, Василий Романович, – через несколько секунд глухо вымолвила она. – Сама не пойму, что это со мною содеялось…

– Забыть! – воскликнул Василий.