Мои псевдореальности

Как ее любил… Любимая прекрасная Атанасия, хочу вернуться к тебе. – в полголоса говорил римлянин, продолжая рыть тоннель в снегу.

– Кто такая Атанасия?

– Это девушка-рабыня, которая удовлетворяла меня, каждый раз после боя. Мне никого кроме нее не хотелось любить. Я верил, что смогу одолеть Мавританца и уйду на свободу с Атанасией, буду заниматься земледелием, и у меня будут свои дети. Конечно, же, сын, который будет уже свободным римлянином, и который будет легионером, расширять границы нашей великой империи.

Ковалев слушал слова Гая, постепенно погружался в его мир чувств, желаний и мечтаний. Он тоже хотел быть счастливым, мечтал о свободе и любви. Они с ним были похожи, оба искали любовь, счастье и боролись за свободу, пытались сбросить оковы рабства он свои, а русский финансовые и обязательства.

Снаружи было пусто и бело. А тут под снегом сумеречно и довольно тепло. Андрей пошарил бесплодную землю, вдруг нащупал какое-то железное кольцо. Дернул за него, это была дверь, уводящая куда-то под землю.

– Гай, я что-то нашел. Мы спасены! – ликовал он как ребенок.

– Что это? – всматриваясь в темноту подземелья, спросил Ковалева гладиатор.

– Это выход из мира вечной зимы, – ответил он, и первым спустился в это темное беспросветное логово. Куда вел этот тоннель, Андрей не знал, однако, он знал, что это шанс, чтобы не застрять навсегда в снегах, в слезах ждать новой весны и мучится по поводу прошлых переживаний. Звуки инструментов заоблачного музыканта стихли, как только дверь закрылась.

В темноте они стали осторожно пробираться вперед…

Псевдореальность четырнадцатая: Подземная жизнь

В темноте они долго брели с Гаем в надежде выбраться и найти свет здесь. Римлянин вспоминал про свою прошлую жизнь. Андрей в мыслях возвращался на Землю в свой город. Их голоса звучали гулко в этом зыбком мраке.

– Может это царство Плутона? – вопрошал Ковалева гладиатор.

Ответов на это он не знал, на ощупь они, спотыкаясь медленно, продвигались вперед. Какой-то странный темный ветер, который был темнее самой темноты тоннеля, пролетая иногда тут, принося запах гари и дыма.

Когда мужчины прошли расстояние равное, наверное, пяти-семи километрам, то решили остановиться. Тут их начало клонить ко сну, если в мире вечной зимы, их умы тревожила музыка с небес, и они могли только плакать и плестись по снегам, то в катакомбах мглы люди были одолеваемы потребностями, хотели пить, есть и спать.

– У тебя была Атанасия в прошлой жизни.