Бегство из Одержания

Бегство из Одержания

Николай Михайлович Романецкий

Мир «Улитки на склоне». Нава, жена Кандида, стала Славной Подругой. Но так и осталась женой Кандида, со всеми присущими женщине слабостями. Пришлось искать выход из безвыходной ситуации…

Николай Романецкий

Бегство из Одержания

Какое мне дело до их прогресса,

это не мой прогресс…

    А. и Б. Стругацкие «Улитка на склоне»

На этот раз Созидалище оказалось похожим на старинное зеркало с потускневшим, но еще прочным покрытием. А лес вокруг – будто потрескавшаяся рама.

Откуда пришло такое сравнение, Нава не знала – в ее жизни никогда не было ни одного зеркала. Тем не менее слово возникло в памяти. И не только слово… Следом явился образ: девушка увидела перед собой собственное лицо, столь же отчетливо, как прыгуна в пяти шагах слева. Прыгун был спокоен – дерево и дерево. И небо выглядело обычным, серо-непроницаемым, занавесившимся плотными тучами, ни малейших признаков того, что за ним прячется солнце.

А потом над Созидалищем начал сгущаться туман, и Нава поняла, что пора. Скинув хламиду, осторожно, утиным шагом, начала спускаться к блестящей субстанции. Сначала теплого и ласкового коснулись ступни, потом щиколотки, колени, бедра… Едва погрузился сразу ставший невесомым живот, Нава почувствовала, как дочь толкнулась изнутри, да так, что обмерло сердце.

В пояснице сразу возникла ноющая боль. Ступни сами собой оторвались от илистого дна, и Навино тело улеглось на поверхности озера.

Туман продолжал сгущаться, скрыл недалекий берег. Рядом раздался негромкий плеск – это приблизилась Кормилица.

Дочь шевелилась все энергичнее. Навины бедра расступились, освобождая дорогу той, кому пришло время покинуть материнскую обитель. Ноющий таз погрузился в животворное тепло, готовое принять младенца в свои объятия.

И тут Наве стало страшно – проснулся древний инстинкт, с которым в одиночку не могла справиться даже Славная подруга.

– Вдохни и тужься, – сказала Кормилица.

Ее торс прорисовался сквозь туман. Полные груди плавали на поверхности Созидалища, будто невиданные белые рыбы. Молока в них хватило бы на пятерых.

От Кормилицы мягким ветерком потянулся импульс желания помочь. Животворное тепло усилило его до жажды, потом до полновесной страсти.

Страх тут же исчез, сменился сначала спокойствием, потом слиянием.

Нава глубоко вздохнула, коснулась ладонями напряженного живота и принялась тужиться.