Имам Шамиль. Книга первая

– Мама не велела будить, сказала: «Пусть Аллах пошлёт ему непробудный сон!»

Доного пробормотал что-то невнятное, почесал затылок и вновь опустился на подушку. Глядя на бревенчатый пожелтевший потолок, он стал вспоминать всё, что произошло с ним вчера. Через некоторое время он вновь приподнялся, сел, опять обратился к дочери:

– Где моя одежда?

– Какая одежда? Ты вернулся из Шуры в чужой вшивой рвани. Мы выбросили всё во двор.

– Шамиля нет дома?

Патимат не ответила.

Доного, строго посмотрев на дочь, повторил вопрос.

– Нет его, он из-за тебя прыгнул с балкона, сломал руку.

Глава семьи побагровел, виновато мигая, переспросил:

– Сломал руку?

– Да, сломал. Ещё хотел броситься в пропасть, но, к счастью, Магомед с тётушкой Меседу удержали. Брат сказал маме, что больше никогда не вернётся в наш дом. – Видя растерянность отца, Патимат помолчала немного и добавила: – Из-за тебя, потому что вчера над тобой смеялся весь аул, даже дети. Неужели ты ничего не помнишь?

Доного молча встал, зашёл в кунацкую.

Там на деревянных гвоздях, вбитых в стену, висела праздничная одежда. Приодевшись, он направился к двери и столкнулся лицом к лицу с Магомедом.

– Асалам алейкум, Доного!

– Ваалейкум салам! Заходи, сын мой.

– Как здоровье, самочувствие? – спросил гость.

– Здоровье неплохое – Бог милует. Самочувствие неважное. Какие новости у тебя, Магомед?

– Нет особых. Собираешься уходить?

– На мельницу хотел пойти – к тестю.

– Не ходи, я только что оттуда.

– Что случилось, как он там?

– О случившемся тебе, наверное, известно, чувствует он себя плохо, жар был, и бредил ночью, к утру пришёл в сознание.

– Вот дурак, неужели из-за того, что я выпил, надо убивать себя… – В голосе Доного чувствовались тревога и волнение.

– Твой сын не дурак. Он молод и горяч, – возразил Магомед.

– Пойдём со мной, я объясню сыну, как всё получилось.

– Нет, не пойду, и тебе советую повременить.

– Как так, сын он мне или нет?

– Сын-то сын, но видеть тебя он не хочет.

Пирбудаг послал меня предупредить, чтобы ты не приходил. Шамиль сказал, что, если ты придёшь туда, он встанет с постели и уйдёт навсегда в чужую сторону.

– Да, он это может сделать, – с грустью согласился Доного, сел, поджал под себя ноги, печально склонил голову, задумался.

– Валлах, я не хотел нарушать клятву, – глянув на Магомеда, начал рассказывать Доного. – Целый год не пил, а тут, по-видимому, шайтан попутал. Сам знаешь, живём доходами от виноделия.