Таинственный незнакомец

Нельзя сказать, что мужские губы, прижимавшиеся к ее губам, вызывали у нее чувство отвращения, но она определенно не могла понять, почему о поцелуях говорят с таким восторгом.

Хотя с Этаном Рэнсомом все могло быть по-другому.

Он стоял не двигаясь. Взгляд, направленный на нее, был такой силы, что она испытала физический толчок. «Он собирается меня поцеловать», – поняла Гаррет и вдруг почувствовала слабость, а сердце заколотилось, как сумасшедшее.

Однако Рэнсом резко отстранился, его губы скривились, словно он смеялся над самим собой.

– Я обещал вас накормить. Надо поддерживать физическую форму, чтобы драться.

Они вернулись на главную улицу и вскоре вышли на площадь, заполненную толпами людей. Все витрины лавок светились огнями, и по меньшей мере сотня выносных прилавков были установлены на козлах в два ряда. В центре под аккомпанемент скрипки и корнет-а-пистон плясали джигу, матросский танец «хорнпайп» и польку. Сквозь мельтешащую толпу пробирались уличные певцы, которые останавливались то тут, то там, чтобы спеть потешные куплеты или сентиментальные баллады.

Гаррет смотрела на развернувшуюся перед ней картину, не скрывая удивления.

– Это похоже на субботний ночной рынок.

– Тут празднуют открытие новой линии лондонской подземки. Владелец линии Том Северин заплатил из своего кармана за ярмарку и концерты по всему городу.

– Возможно, мистер Северин и заработает на этом авторитет, – усмехнулась Гаррет, – только уверяю вас, он ни шиллинга не потратил на праздник из своего кармана.

Рэнсом бросил на нее мимолетный взгляд.

– Вы знаете Северина?

– Меня знакомили с ним. Это друг мистера Уинтерборна.

– Но не ваш?

– Я назвала бы это шапочным знакомством, – сказала Гаррет и с удовольствием отметила, что у Рэнсома между бровями залегла складка. Может, он ревнует? – Мистер Северин интриган. Мало того – лицемер. Он умудряется из всего извлекать свою выгоду, даже за счет друзей.

– Типичный делец, – равнодушно заметил Рэнсом.

Гаррет рассмеялась:

– Это точно.

Они обошли толпу и направились к прилавкам, каждый из которых был освещен отдельно газовой лампой, жировым светильником или канделябром со свечами, прикрытыми абажуром. Еду держали либо в котлах с подогревом, либо в машине из олова и бронзы, у которой из трубы, установленной наверху, валил ароматный пар.

– Что будете есть? – начал Рэнсом, но его внимание отвлекла разыгравшаяся неподалеку сцена.