Злой маскарад

Злой маскарад

Lola Honey

Тристан – Плохой мальчик из мира искусства. Измученный художник с ненасытной тягой к красоте, удовольствиям и темным оттенкам жизни.Когда Нова, аспирантка факультета психологии, попадает на его орбиту, Тристан сводит Нову с ума и заманивает ее в эротическое путешествие, которое пробуждает желания, о существовании которых она и не подозревала.Опасность маячит на заднем плане.Убийца, скрытый среди блеска и чувственности, угрожает разрушить их новообретенную связь.Побалуйте себя Греховным дуэтом .

Lola Honey

Злой маскарад

Пролог

Истинное удовольствие

В моей художественной студии – моем священном святилище – каждый страстный мазок кисти, который танцевал на холсте, каждая скульптура, которая расцветала под моим прикосновением, была интимным сонетом из моей разбитой души, где слова истекали кровью, а предложения кричали от необузданных эмоций.

Это был мой Эдем.

Мой рай.

Без рубашки и босиком, я стоял перед девственным полотном, готовый превратить ее в мерзкую шлюху с мокрыми трусиками.

Мир вокруг меня растворился в интимном коконе.

Я взяла кисть, окунула ее в малиново-красный цвет и занялась любовью с холстом. Мои бицепсы напряглись. Кисть скользила по поверхности, делая ее влажной.

ДА.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

Так много чувственных возможностей.

Я окунула кисть в черный, затем в белый и даже в страстный синий цвета, лаская каждый дюйм белого пространства.

Очень медленно.

Всегда такой терпеливый.

И холст задрожал.

И я дразнила и еще больше разжигала желание.

Черт возьми, да.

Мое тело гудело.

Отстранившись, я хмыкнула, окунула кончик в румянец розового цвета, а затем вернулась, двигая кистью быстрее, жестче.

В пространстве поднялась жара.

Я собрала другие краски и позволила им разлиться по холсту, пока он не стал скользким и не потек.

Черт. После этого мне нужно будет трахнуться.

Кончик моего члена завибрировал от этой сильной потребности.

Похоть пронеслась сквозь меня.

Тем временем моя кисть дрожала, и я мог поклясться, что холст стонал.

Я стал твердым, как скала, моя длина упиралась в штаны, желая прорваться сквозь ткань и трахнуть что-нибудь.

Что угодно.

Это было истинное удовольствие.

Экстази.

Чувственное блаженство.