Дар Евы

Благодаря ей у нас всегда было чисто и уютно, а с кухни доносился ароматный запах свежих булочек или похлёбки на обед. Но главной страстью сестрёнки оставалось шитьё. Одежду, скатерти, шторы, платки, игрушки – всё, что можно было создать из куска ткани и нитки с иголкой, она шила сама, одевая нас и украшая дом. А с год назад её творчеством заинтересовались и соседи – так в нашей семье появился дополнительный заработок.

Который, видимо, теперь нам очень понадобится.

Мама утонула в подушках, обмякнув, а мы застыли двумя статуями перед ней, боясь пошевелиться.

Я поёжилась: наверное, Ева проветривала, так как в комнате помимо темноты стояла и вечерняя прохлада.

– Мама, – я опустилась перед ней на колени и положила ладонь на её руку. Она перевела пустой взгляд на меня. Уже что-то. – Мама, зажги, пожалуйста, огонь. Холодно.

Мучительно долго мама продолжала смотреть на меня, словно не услышала. Я уже подумала, что так оно и было, но вот прошла минута, и мама ожила, повернувшись к камину. В глазах её снова сверкнула искра, но в этот раз не из-за солнца, рука взметнулась вверх, а сухие ветки, что лежали в каменной выемке в стене задымились и вспыхнули, перекидывая огонёк на соседей.

В комнате моментально посветлело.

И я поздно заметила, как побледнело лицо матушки. Её веки затрепетали, а глаза закатились, оставляя видимыми только покрасневшие от перенапряжения белки.

– Мама! – воскликнула Ева, подхватывая её и не давая упасть на пол. Мне пришлось потесниться, и я села ближе к камину, в котором разгорался огонь.

Схватилась за кочергу рядом, чтобы подвинуть угли. Машинальное движение, которое спасало от мыслей в голове.

– Изабель, – я повернулась на звук своего имени и встретилась с укоризненным взглядом. – Ты могла использовать огниво, а не напрягать матушку. Видела же в каком она состоянии.

– Ты тоже могла, – глухо отозвалась я и снова повернулась к огню.

Мне даже не надо было смотреть на сестрёнку, чтобы знать, что сейчас её бледная, не затронутая загаром, кожа покрылась румянцем на щеках и ушах, отображая вину.

Она тоже не додумалась использовать огниво – она скорее всего даже не знала, где оно лежит и как им пользоваться. Как в общем-то и я.

– Изи, – в этот раз Ева позвала тише. Я не обернулась, но она знала, что я слушаю. – Нам надо это обсудить.

«Надо», – подумала, но не ответила я.

Надо, но как же не хочется. Я ещё усерднее заворошила углями в камине. Мне казалось, что, если я скажу это вслух, оно станет явью.