Дар Евы

Более крупные продолжали больно ударяться о мою иссиня-чёрную макушку, напоминая, почему мне жрецом не стать.

– Пойдём внутрь.

Мама будто и не услышала меня, продолжая смотреть вдаль. На горизонте полыхнуло, а через три секунды послышался грохот, будто Тимир ударил по затвердевшей глее, куя новую пушку.

Я подошла к маме и склонилась над ней, нежно убирая влажную рыжую прядь с её лица. От прикосновения она очнулась. Сверкнула искра в радужке в ответ на выглянувшее из-за плотных облаков солнце и погасла вновь.

Возможно, на секунду она перепутала меня с отцом? Смуглая, черноволосая с тёмно-синими, как глубокая вода глазами, – я была поистине папиной дочкой.

– Мама, пойдём внутрь.

Мягко, словно обращаясь с суинской коралловой куколкой, я потянула её вверх, заставляя встать. Ледяные капли дождя тотчас окрасили тёмным каменную ступеньку крыльца в том месте, где сидела мама. Сколько же она ждала меня?

– Изабель! – тонкий голосок сестрёнки испугал меня, и я чуть не отпустила маму, которая всем своим телом опёрлась на мой локоть.

Хорошо, что весила она даже меньше меня и была миниатюрной, как малёк кракена.

– Ева, – вторую руку я протянула к сестре, выскочившей из дома мне навстречу. Мы схватились ладонями и крепко сжали их, молча уставившись друг на друга. Слова были не нужны. Из её тёмно-зелёных, как мокрые листья у нас над головой, глаз хлынули слёзы, сливаясь на щеках с каплями дождя.

– Не время, – я разжала наши руки и нежно провела по коже сестрёнки, обводя пальцами острую скулу.

 – Сначала уведём маму с улицы: холодно.

Согласно кивнув и стерев с лица влагу, Ева подхватила маму за вторую руку, и мы завели её в дом. За спиной снова громыхнуло, и я на мгновение задержала наше шествие, впервые за всю свою жизнь заперев дверь на щеколду. На всякий случай.

Оглянувшись, я не сразу поняла, что не так: в доме было темно. Шторы распахнуты, но солнце, спрятавшееся за тучевыми облаками, почти не проникало в помещение. Тем не менее мы беспрепятственно прошли к широкому дивану, повёрнутому к камину, ни разу ни обо что не споткнувшись и не ударившись.

За пятнадцать оборотов я выучила этот дом вдоль и поперёк. Аккуратно усаживая маму на мягкие подушки, я задела сестрёнку и мельком взглянула на неё.

«А она знает этот дом ещё лучше».

Младше меня ровно на два года Ева страдала агорафобией и проводила почти всё своё время в стенах нашего дома, выходя на улицу только в крайних случаях.