Бусо

– Наверное, это большая честь – быть кай-шиаку? – продолжил любопытствовать монах, уложив в голове ответ на предыдущий вопрос.

– Как сказать, – уклончиво протянул Масасигэ.

– Простите мне моё невежество, – Гуштаву вспомнил о хороших манерах и поклонился прямо в седле, – но я просто пытаюсь понять, почему вы так говорите? Ведь это большая ответственность, разве нет?

– Ответственность – да. От кайсяку нельзя уклониться. Если тебя попросили о помощи при сэппуку – тебе остаётся лишь принять эту просьбу. Но если кайсякунин нанесёт правильный удар, никто никогда не скажет – помните, как некий Като отрубил голову тому-то.

– А что значит – правильный или не правильный?

– Слишком рано или слишком поздно – это не правильно.

– Уж простите мою назойливость, Като-сан, но не могу не спросить – ваш удар был правильным? – чем больше узнавал иезуит, тем сильнее становилась его жажда знаний. Тысячи вопросов роились в его голове, затмив наконец-то тревогу за собственную судьбу.

– Я нанёс хороший удар. Это была честь, – спутал самурай только начавшую складываться картину.

– Ох, Като-сан, наверное, я выгляжу полным невеждой, но не понимаю – как может одновременно быть и не быть честь?

– Господин Симода попросил меня о помощи, потому что хотел, чтобы это сделал я. Для меня было честью, что он столь высоко оценил моё умение владеть катаной. И я не мог подвести его. Но иногда о кайсяку попросят врага. Или человека, который не очень хорошо обращается с мечом.

Гуштаву поразмыслил, затем уточнил:

– Правильно ли я понимаю, Като-сан – если ты опозорился во время кай-шиаку, то?..

– То, как человек чести, сам обязан совершить сэппуку, – закончил его мысль самурай.

– Поразительно! – воскликнул монах. – Макиавелли тут было бы чему поучиться.

– Маки-о-веру? – переспросил Като, не уверенный, что правильно расслышал незнакомое имя.

– Да, Никколо Макиавелли*, весьма известный у нас политик и философ, – подтвердил иезуит.

– Тоже жрец вашего бога? – свёл брови Като.

– О, нет. Он служил советником у одного государя сто лет назад.

– Это был государь могущественной державы?

– Небольшого княжества, оно называлось Флоренция, – иезуит перевёл герцогство в привычную для японца территориальную единицу. – Поначалу это был торговый город, как Осака или Нагасаки. Но впоследствии утратил независимость и стал столицей княжества Тоскана.