Добрый ангел смерти

– Что ж ты думаешь, я буду кого-то без проверки в своем хозяйстве оставлять? На!

Я поднялся, взял свой паспорт и тут же машинально пощупал карман, где вместе с паспортом лежал бумажник.

– Да ты что, голуба? – она усмехнулась. – Ничего я там у тебя больше не искала. А кабы и искала, то где-нибудь пониже, да у пьяненьких-то этого и не найдешь… А ты хозяйственный… Коля… Еще кофе хочешь? Или похмелиться?

– Я бы позавтракал… – осмелев от ее же фамильярности, произнес я.

– Щас, яичницу будешь?

Минут через пятнадцать я уже жадно ел яичницу, а она сидела рядом за столом, придавив его своими острыми локтями, и смотрела на меня внимательно, как мать или следователь.

Ее доброта спровоцировала меня на откровенность, и я рассказал ей, что хочу добраться до Мангышлака. Правда, не говорил зачем. Просто, сказал, хочется прикоснуться к пескам, по которым ходил Шевченко.

– Во времена! – вздохнула она. – Раньше то по Ленинским местам, то по Брежневским, а теперь у каждой республики свой идол.

– Ну почему идол? – не согласился я.

 – Нормальный человек был, в Питере с друзьями гусей воровал и жарил…

– Ну да! – удивилась она. – Как Паниковский!..

Покормив меня, она обслужила «транзитного» посетителя, забежавшего выпить свои утренние сто грамм и тут же умчавшегося дальше.

– До Мангышлака прямиком тебе отсюдова не добраться, – сказала она, вернувшись к моему столику. – Если хошь, я разузнаю, как лучше.

– Пожалуйста! – попросил я.

– Ладно. Поработай здесь пока за прилавком, – деловито сказала она.

 – Вся водка по тыще сто грамм, вино – тыща за стакан. А я через часик вернусь… Да, паспорт дай!

Я протянул ей свой паспорт.

– И еще, – добавила она. – У тебя чем платить есть?

– Немного есть…

Оставшись один в кафе, я стал за прилавок и посматривал оттуда в открытые входные двери, открывавшие мне яркий, весь в солнечном свете поставленный в высоту прямоугольник улицы, изредка пересекаемый прохожими.

Зашел мужик лет пятидесяти, в тельняшке и небритый.

– А Нюрка где? – спросил он.

– Через час будет.

Он кивнул и ушел, ничего не выпив.

Потом зашли две серьезные и со вкусом одетые женщины, тоже в возрасте. Взяли по сто грамм водки. Тут же, не присаживаясь, выпили и ушли.

Наконец вернулась Нюра. Я к этому времени так освоился в кафе, что, казалось, смог бы в нем прижиться и обосноваться без трудностей. Только хотелось ли мне этого? Нет, мне хотелось на Мангышлак, хотя что там меня ждет – неизвестно.