Самсон и Надежда

– Мучаемся, – признался Самсон. – Нас-то ведь только двое, даже дворничиха не вышла в помощь!

– А мы поможем! Мы такие! – озорно воскликнула Надежда и оглянулась на подруг. Те закивали.

Вернулся Самсон к своему дому в сопровождении раззадоренных субботним трудом красавиц. Замелькали в руках у них лопаты – новенькие, стальные. Сосед Овецкий даже отошел и решил отдышаться, а Самсон взял у него лом и стал вонзаться его тяжелым острием в сугроб. Работа заспорилась. И в окне первого этажа появилось удивленное лицо вдовы дворника.

И на лице ее появилась улыбка, добрая, приветливая.

– Что ж это вас так мало вышло? – спросила, не прекращая работы, Надежда.

– Так а нас тут мало! Гузеевы с третьего этажа еще в начале февраля в Одессу укатили, а жена соседская ребенка нянчит, – ответил Самсон.

– Ну да, вы же жильцы, а у нас – учреждение, людей много! Ой, посмотрите! – внезапно отвлеклась она, глядя за спину какого-то парня.

К их сугробу бойким шагом подошли, громко и весело переговариваясь на своем языке, четверо китайских красноармейцев.

Они жестами попросили девушек-субботниц отойти, скинули с плеч винтовки и стали наносить сугробу ощутимые штыковые удары. Искрошив верхнюю часть мерзлой горки, они приветливо помахали руками и ушли.

Работы теперь оставалось немного. Разобрав сугроб до основания и его осколками устелив всю мостовую, разошелся их субботник по домам. Только Надежда и Самсон оказались приглашенными к вдове дворника на чай. Она их прямо из окна позвала. А после чая предложил Самсон девушке в Купеческий сад прогуляться.

Она охотно согласилась, тем более, что сад лежал прямо на ее ежедневной дороге из дому на работу и обратно.

Солнце уже спряталось за облака, но воздух еще отличался теплом. Два трамвая стояли на трамвайном кольце бывшей Царской площади. Возле них шумела толпа, желающая стать пассажирами. На лестнице, ведущей к панорамной площадке и к летнему театру, было людно. Самсон в гимназическом пальто – после чая он забежал домой, чтобы переодеться, – и Надежда в своем каракулевом полушубке оказались в этой гуляющей гурьбе словно среди родственных радующихся солнечной субботе душ.

– Удивительно, как тут не ощущается истории! – сказала вдруг девушка.

– Какой истории? – уточнил Самсон.

– Той, которая сейчас меняет мир! Не ощущается войны! А ведь наша армия сейчас готовится к решающему бою! Против всех врагов! Понимаете? – Она посмотрела пытливо на парня.

Самсон кивнул.

– Я про врагов понимаю, – сказал он.